(no subject)
May. 15th, 2026 09:38 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
idelsonУже несколько дней нахожусь под впечатлением рассказа Каверина "Летящий почерк". До недавнего времени я вообще не читал ничего у Каверина, кроме "Двух капитанов", а тут открыл для себя писателя, который чем дальше, чем лучше пишет. "Летящий почерк" опубликован в 1984 г., написан незадолго до этого, т. е. автору уже за 80. И, похоже, это лучшее, что он написал. В отличие от принятой у "Серапионов" остросюжетности, в рассказе - три истории любви, в трех поколениях одной семьи: деда, отца и молодого человека.
Дм. Быков разбирает рассказ:
Там, в общем, классическая история любви — подростковой, счастливой, чрезвычайно гармоничной, когда вдруг выясняется, что «душами можно меняться, как подарками». Там сильное описание именно физической стороны любви, которой Каверин никогда прежде не касался. Там замечательные сны. И на фоне этой счастливой любви — трагическая история Платона Платоновича, который видел свою Люси Сюрвиль две недели и всю остальную жизнь, потому что не прекращал с ней заочного диалога. Все его считали безумцем. И на фоне любви деда, то есть этого самого Платона, любовь внука, то есть Димы, начинает вдруг казаться уже не счастливой, а глупой, даже, пожалуй, примитивной.
Не могу с ним согласиться. Главное в этом рассказе — это мечта о свободе. Любовь деда трагична, потому что разбита железным занавесом.
— «Значит, можно сойти с ума от любви?»
— Нет. Но можно рискнуть жизнью. Ну, скажем, броситься на колючую проволоку, чтобы встретиться с тем, кого любишь. Ты знаешь, что такое метафора?
— «Нет».
— Переносный смысл на основе какого-нибудь сходства или сравнения. «Колючая проволока» — это метафора.
Любовь отца трагична, потому что он порабощен и своей скучной и неинтересной семьей, и связанной с ложью работой прокурора.
...мне кажется, честные юристы всю жизнь должны мучиться угрызениями совести.
— А Василий Платонович, по-твоему, мучится?
— Да. Я даже думаю, что он пьет, потому что мучится. Например, один тренер по боксу избил учителя, который ставил двойки его сыну. Отцу позвонили откуда-то сверху, и он — я его слышал — произнес такую речь, что тренера оправдали. А учитель умер.
(У Быкова любовь отца не вписывается в схему, и он ее вообще не упоминает).
А молодой человек - свободен. (Дело, повторяю, происходит в первой половине 1980 гг, речь идет не о политической свободе, а о гораздо важнейшей внутренней и личной). Молодой человек с детства принял решение никогда не врать. Не начитавшись "Жить не по лжи!" - политикой он совсем не интересуется, а просто. И принимает решения свободного человека, исходя из этого. Отказывается поступать на юридический, куда его запихивают родители, идет работать, как он говорит, верхолазом, находит счастливую любовь.
— В сравнении с тобой мне повезло, — слабым, но отчетливым голосом сказал дед. — Ты можешь прожить обыкновенную жизнь. Ты видишь людей, все новых и новых, камни, дома, небо.
«Бредит», — подумал с острой жалостью Дима.
— Нет, — как будто угадав его мысль, возразил дед. — Сколько тебе лет?
— «Восемнадцать».
— А в меня эта молния ударила, когда мне было почти пятьдесят. В сущности, недавно. Может быть, точнее назвать ее не молнией, а болезнью. Неизлечимой. Она называется счастье. И все, кроме нее, потеряло значение. Неизлечимая, — повторил дед.
Таким образом весь рассказ о любви — это мечта о новом свободном поколении.
Молодому человеку, которому в начале 1980 гг 18 лет - сейчас за 60. На его молодость пришлась свобода, а на преклонные годы - новый фашизм или эмиграция. Но посмотришь, сколько народу выбрало эмиграцию не потому, что боялось призыва, а потому что не могло дышать с ними одним воздухом. А сколько не эмигрировало, а село. Или даже не село, но не участвует во лжи. Они не задают тон, но они есть!
Дм. Быков разбирает рассказ:
Там, в общем, классическая история любви — подростковой, счастливой, чрезвычайно гармоничной, когда вдруг выясняется, что «душами можно меняться, как подарками». Там сильное описание именно физической стороны любви, которой Каверин никогда прежде не касался. Там замечательные сны. И на фоне этой счастливой любви — трагическая история Платона Платоновича, который видел свою Люси Сюрвиль две недели и всю остальную жизнь, потому что не прекращал с ней заочного диалога. Все его считали безумцем. И на фоне любви деда, то есть этого самого Платона, любовь внука, то есть Димы, начинает вдруг казаться уже не счастливой, а глупой, даже, пожалуй, примитивной.
Не могу с ним согласиться. Главное в этом рассказе — это мечта о свободе. Любовь деда трагична, потому что разбита железным занавесом.
— «Значит, можно сойти с ума от любви?»
— Нет. Но можно рискнуть жизнью. Ну, скажем, броситься на колючую проволоку, чтобы встретиться с тем, кого любишь. Ты знаешь, что такое метафора?
— «Нет».
— Переносный смысл на основе какого-нибудь сходства или сравнения. «Колючая проволока» — это метафора.
Любовь отца трагична, потому что он порабощен и своей скучной и неинтересной семьей, и связанной с ложью работой прокурора.
...мне кажется, честные юристы всю жизнь должны мучиться угрызениями совести.
— А Василий Платонович, по-твоему, мучится?
— Да. Я даже думаю, что он пьет, потому что мучится. Например, один тренер по боксу избил учителя, который ставил двойки его сыну. Отцу позвонили откуда-то сверху, и он — я его слышал — произнес такую речь, что тренера оправдали. А учитель умер.
(У Быкова любовь отца не вписывается в схему, и он ее вообще не упоминает).
А молодой человек - свободен. (Дело, повторяю, происходит в первой половине 1980 гг, речь идет не о политической свободе, а о гораздо важнейшей внутренней и личной). Молодой человек с детства принял решение никогда не врать. Не начитавшись "Жить не по лжи!" - политикой он совсем не интересуется, а просто. И принимает решения свободного человека, исходя из этого. Отказывается поступать на юридический, куда его запихивают родители, идет работать, как он говорит, верхолазом, находит счастливую любовь.
— В сравнении с тобой мне повезло, — слабым, но отчетливым голосом сказал дед. — Ты можешь прожить обыкновенную жизнь. Ты видишь людей, все новых и новых, камни, дома, небо.
«Бредит», — подумал с острой жалостью Дима.
— Нет, — как будто угадав его мысль, возразил дед. — Сколько тебе лет?
— «Восемнадцать».
— А в меня эта молния ударила, когда мне было почти пятьдесят. В сущности, недавно. Может быть, точнее назвать ее не молнией, а болезнью. Неизлечимой. Она называется счастье. И все, кроме нее, потеряло значение. Неизлечимая, — повторил дед.
Таким образом весь рассказ о любви — это мечта о новом свободном поколении.
Молодому человеку, которому в начале 1980 гг 18 лет - сейчас за 60. На его молодость пришлась свобода, а на преклонные годы - новый фашизм или эмиграция. Но посмотришь, сколько народу выбрало эмиграцию не потому, что боялось призыва, а потому что не могло дышать с ними одним воздухом. А сколько не эмигрировало, а село. Или даже не село, но не участвует во лжи. Они не задают тон, но они есть!
no subject
Date: 2026-05-15 10:04 am (UTC)Любовь любовью, а совсем без серапионовой остросюжетности не обошлось (гибель бригадира!).
Вот теперь задним числом видно, что к концу 1984 - началу 1985 года проникало в печать ожидание перемен к лучшему. И в "Летящем почерке" это ожидание чувствуется - поверх всего.