(no subject)
Sep. 27th, 2020 02:03 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
idelsonНесколько лет назад Миша Шнейдер говорил у нас драшу перед Йом Кипуром. Постараюсь косолапо пересказать, что я из этого запомнил.
В течение службы Йом Кипура коhен гадоль пять раз переодевается: в азаре (внешней части Храма) он одет в одежду первосвященника, сплетенную из нитей разных цветов: золота, тхелета, пурпура. В течение Йом Кипура он дважды входит в Святая Святых, и для этого он переодевается в белую льняную одежду, почти или совсем такую же, как у коhена hедиота (простого коhена).
Переодевание отражает двойственность. Внутри Святая Святых он находится, как простой исполнитель службы, снаружи его яркая одежда должна напоминать о мистическом сиянии, окружающем Божественный престол. Образом такого же мистического сияния оказывается, по его словам, и радуга. То есть одежда коhен гадоля напоминает радугу.
Жребий, с помощью которого одного из двух одинаковых козлов отправляют на жертвенник, а другого - сбрасывают со скалы в пустыне, Миша сравнивал с другим обрядом, описанным в Мишне. Он говорил о специальном ритуале, проводимом, когда расширяют границы Иерусалима или азары.
В Мишне Швуот 2:2 говорится:
...не прибавляют к городу и к азаре, кроме как при царе, и при пророке, и при урим и тумим, и при Санhедрине из 71 мудреца, и при двух жертвах благодарности, и при песнопениях. Идет Бейт дин, за ним две жертвы, а весь Израиль за ними. Внутреннюю жертву съедают, а внешнюю сжигают.
Видимо, такой обряд по расширению города проводили единственный раз в истории, когда Хизкияhу построил новую стену Иерусалима, кусок которой можно увидеть в еврейском квартале Старого города. После строительства стены вокруг нее обносят два одинаковых хлеба приношения, после чего один из них выносят за пределы стены и сжигают, а другой - съедают в новых пределах Иерусалима. Таким образом проводят границу.
Аналогичную границу между чистотой и нечистотой проводят, отправляя одного козла на жертвенник, а другого - в пустыню.
Еще он рассказывал об известной истории про Шимона hаЦадика (Менахот 109b), который 40 раз входил Святая Святых. В последний раз он вышел оттуда и сказал: "В этом году я умру". "Откуда ты узнал?" - "Каждый год, когда я туда входил, меня встречал один старец, одетый в белое и закутанный в белое, входил со мной и выходил со мной. А в этот раз меня встретил старец, одетый в черное и закутанный в черное, вошел со мной и не вышел". В Вавилонском Талмуде история этим ограничивается, но Тосафот цитируют ее продолжение из Иерусалимского Талмуда. Спросили у Р. Абаhу: "Разве не сказано: 'Никакой человек туда не войдет' - даже ангелы, которые в человеческом образе". Ответил он: "Разве я сказал, что это был человек? Это был Всевышний!". Миша говорил, что нам, воспитанным на Рамбаме, тяжело понять антропоморфную картину. Но авторы Гемары не были воспитана на Рамбаме и позволяли себе намного больше.
Желаю вам благополучного приговора в этот непростой год.
В течение службы Йом Кипура коhен гадоль пять раз переодевается: в азаре (внешней части Храма) он одет в одежду первосвященника, сплетенную из нитей разных цветов: золота, тхелета, пурпура. В течение Йом Кипура он дважды входит в Святая Святых, и для этого он переодевается в белую льняную одежду, почти или совсем такую же, как у коhена hедиота (простого коhена).
Переодевание отражает двойственность. Внутри Святая Святых он находится, как простой исполнитель службы, снаружи его яркая одежда должна напоминать о мистическом сиянии, окружающем Божественный престол. Образом такого же мистического сияния оказывается, по его словам, и радуга. То есть одежда коhен гадоля напоминает радугу.
Жребий, с помощью которого одного из двух одинаковых козлов отправляют на жертвенник, а другого - сбрасывают со скалы в пустыне, Миша сравнивал с другим обрядом, описанным в Мишне. Он говорил о специальном ритуале, проводимом, когда расширяют границы Иерусалима или азары.
В Мишне Швуот 2:2 говорится:
...не прибавляют к городу и к азаре, кроме как при царе, и при пророке, и при урим и тумим, и при Санhедрине из 71 мудреца, и при двух жертвах благодарности, и при песнопениях. Идет Бейт дин, за ним две жертвы, а весь Израиль за ними. Внутреннюю жертву съедают, а внешнюю сжигают.
Видимо, такой обряд по расширению города проводили единственный раз в истории, когда Хизкияhу построил новую стену Иерусалима, кусок которой можно увидеть в еврейском квартале Старого города. После строительства стены вокруг нее обносят два одинаковых хлеба приношения, после чего один из них выносят за пределы стены и сжигают, а другой - съедают в новых пределах Иерусалима. Таким образом проводят границу.
Аналогичную границу между чистотой и нечистотой проводят, отправляя одного козла на жертвенник, а другого - в пустыню.
Еще он рассказывал об известной истории про Шимона hаЦадика (Менахот 109b), который 40 раз входил Святая Святых. В последний раз он вышел оттуда и сказал: "В этом году я умру". "Откуда ты узнал?" - "Каждый год, когда я туда входил, меня встречал один старец, одетый в белое и закутанный в белое, входил со мной и выходил со мной. А в этот раз меня встретил старец, одетый в черное и закутанный в черное, вошел со мной и не вышел". В Вавилонском Талмуде история этим ограничивается, но Тосафот цитируют ее продолжение из Иерусалимского Талмуда. Спросили у Р. Абаhу: "Разве не сказано: 'Никакой человек туда не войдет' - даже ангелы, которые в человеческом образе". Ответил он: "Разве я сказал, что это был человек? Это был Всевышний!". Миша говорил, что нам, воспитанным на Рамбаме, тяжело понять антропоморфную картину. Но авторы Гемары не были воспитана на Рамбаме и позволяли себе намного больше.
Желаю вам благополучного приговора в этот непростой год.
