(no subject)
Jun. 3rd, 2020 10:26 amДобчинский. Дело очень тонкого свойства-с: старший-то сын мой, изволите видеть, рожден мною еще до брака.
Хлестаков. Да?
Добчинский. То есть оно только так говорится, а он рожден мною так совершенно, как бы и в браке, и все это, как следует, я завершил потом законными-с узами супружества-с. Так я, изволите видеть, хочу, чтоб он теперь уже был совсем, то есть, законным моим сыном-с и назывался бы так, как я: Добчинский-с.
Хлестаков. Хорошо, пусть называется! Это можно.
Добчинский. Я бы и не беспокоил вас, да жаль насчет способностей. Мальчишка-то этакой... большие надежды подает: наизусть стихи расскажет и, если где попадется ножик, сейчас сделает маленькие дрожечки так искусно, как фокусник-с. Вот и Петр Иванович знает.
Добчинский опоздал только совсем чуть-чуть. При Александре I дорога для узаконения детей была проторена. В 1801 г. Государственный совет постановил, что узаконение допустимо по личному распоряжению царя "в знак уважения к службе и отличиям просителя", а не в качестве общей юридической практики, во избежание "повода к соблазну и пагубного влияния на нравы". Но тем не мение практика была широко распространена. Пьер Безухов, как мы знаем, получил наследство именно благодаря этой практике.
Но после прихода к власти Николая Павловича гайки были намертво закручены. В 1827 г. вышло царское повеление приостановить разрешение всеподданнейших прошений об узаконении детей, прижитых до брака, до издания общего закона по этому вопросу. Общий закон вышел в 1829 г., и по нему доводилось "ко всеобщему сведению, что прошения как об усыновлении незаконнорожденных воспитанников, так и о сопричтении к законным детей, рожденных до брака … никакого хода получать не будут и будут оставлены …без уважения".
Казалось бы, после этого дальше закручивать гайки некуда, но в 1837 г. вышло распоряжение Государственного Совета не принимать незаконнорожденных в гражданскую службу и в учебные заведения.
Так что диалог Хлестакова с Добчинским упоминает актуальные события.
Хлестаков. Да?
Добчинский. То есть оно только так говорится, а он рожден мною так совершенно, как бы и в браке, и все это, как следует, я завершил потом законными-с узами супружества-с. Так я, изволите видеть, хочу, чтоб он теперь уже был совсем, то есть, законным моим сыном-с и назывался бы так, как я: Добчинский-с.
Хлестаков. Хорошо, пусть называется! Это можно.
Добчинский. Я бы и не беспокоил вас, да жаль насчет способностей. Мальчишка-то этакой... большие надежды подает: наизусть стихи расскажет и, если где попадется ножик, сейчас сделает маленькие дрожечки так искусно, как фокусник-с. Вот и Петр Иванович знает.
Добчинский опоздал только совсем чуть-чуть. При Александре I дорога для узаконения детей была проторена. В 1801 г. Государственный совет постановил, что узаконение допустимо по личному распоряжению царя "в знак уважения к службе и отличиям просителя", а не в качестве общей юридической практики, во избежание "повода к соблазну и пагубного влияния на нравы". Но тем не мение практика была широко распространена. Пьер Безухов, как мы знаем, получил наследство именно благодаря этой практике.
Но после прихода к власти Николая Павловича гайки были намертво закручены. В 1827 г. вышло царское повеление приостановить разрешение всеподданнейших прошений об узаконении детей, прижитых до брака, до издания общего закона по этому вопросу. Общий закон вышел в 1829 г., и по нему доводилось "ко всеобщему сведению, что прошения как об усыновлении незаконнорожденных воспитанников, так и о сопричтении к законным детей, рожденных до брака … никакого хода получать не будут и будут оставлены …без уважения".
Казалось бы, после этого дальше закручивать гайки некуда, но в 1837 г. вышло распоряжение Государственного Совета не принимать незаконнорожденных в гражданскую службу и в учебные заведения.
Так что диалог Хлестакова с Добчинским упоминает актуальные события.