(no subject)

[idelson]

В "По ком звонит колокол", даже если у героев есть реальные узнаваемые прототипы, Хемингуэй дает им вымышленные имена, как Карков-Кольцов или Гольц-Вальтер-Сверчевский. Или вовсе не называет их по имени, но изображает узнаваемо, как Эренбурга.


Кольцов в Испании


Сверчевский - Вальтер после Испании.

Но есть одно исключение. Андре Марти автор называет настоящим именем - и изображает его надутой и самовлюбленной свиньей, главным действующим лицом репрессий и сталинской паранойи. Очевидно, это сознательный прием: Хемингуэй не видит причин щадить человека, которого считает законченным негодяем (UPD: Оказывается, во французском переводе "По ком звонит колокол" с 1948 г. по сей день Марти переименован в Моссара)


Андре Марти в Испании

В книге, как все помнят, Марти задерживает человека, прибывшего с донесением из-за линии фронта, и только вмешательство Кольцова-Каркова спасает его от расстрела. Карков не только спасает человека, но высмеивает Марти.

Карков всегда "выпускал из него воздух" (французское degonfler), и Марти это не давало покоя и заставляло быть настороже. Когда Карков говорил с ним, трудно было удержать в памяти, что он, Андре Марти, послан сюда Центральным Комитетом Французской коммунистической партии с важными полномочиями. И трудно было удержать в памяти, что личность его неприкосновенна. Каркову ничего не стоило в любую минуту коснуться этой неприкосновенности.

Хемингуэй показывает, как именно Кольцов-Карков degonfle Марти:

— Подготовляете наступление? — дерзко спросил Карков, мотнув головой в сторону карты.
— Я изучаю его, — ответил Марти.
— Кто наступает? Вы или Гольц? — невозмутимым тоном спросил Карков.  — Как вам известно, я всегда только политический комиссар, — ответил ему Марти.
— Ну что вы, — сказал Парков. — Вы скромничаете. Вы же настоящий генерал. У вас карта, полевой бинокль. Вы ведь когда-то были адмиралом, товарищ Марти?
— Я был артиллерийским старшиной, — сказал Марти. Это была ложь. На самом деле к моменту восстания он был старшим писарем. Но теперь он всегда думал, что был артиллерийским старшиной.
— А-а... Я думал, что вы были просто писарем, — сказал Карков. — Я всегда путаю факты. Характерная особенность журналиста.

Конечно, в 1940 г., когда Хемингуэй пишет роман, он знает, что Кольцов пропал. Он пытается объяснить его арест враждой с людьми вроде Марти.

Андре Марти смотрел на Каркова, и его лицо выражало только злобу и неприязнь. Он думал об одном: Карков сделал что-то нехорошее по отношению к нему. Прекрасно, Карков, хоть вы и влиятельный человек, но берегитесь.

Наивно, сказали бы мы, у такого человека, как Кольцов, - хотя Хемингуэй его, конечно, идеализирует - было больше шансов погибнуть, чем уцелеть.

Но вот что интересно, и чего не мог знать Хемингуэй. В архивах Сталина действительно нашли донос Андре Марти на Кольцова.

Мне приходилось и раньше, товарищ Сталин, обращать Ваше внимание на те сферы деятельности Кольцова, которые вовсе не являются прерогативой корреспондента, но самочинно узурпированы им. Но в данный момент я хотел бы сказать о более серьезных обстоятельствах: 1. Кольцов вместе со своим неизменным спутником Мальро вошел в контакт с местной троцкистской организацией ПОУМ. Если учесть давние симпатии Кольцова к Троцкому, эти контакты не носят случайный характер. 2. Жена Кольцова Мария Остен (Гресхёрнер) является, у меня лично в этом нет никаких сомнений, засекреченным агентом германской разведки. Убежден, что многие провалы в военном противоборстве — следствие ее шпионской деятельности...

Продолжение следует.