(no subject)
Jun. 15th, 2017 10:40 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
idelsonУ Иванова-Петрова обсуждают мемуары русских эмигрантов послереволюционной волны, оказавшихся в Америке, по профессии профессоров-историков и их жен. Мол, в Америке им было гораздо труднее адаптироваться и интегрироваться, чем в Европе. Тогдашние трудности путаются экстраполировать в современную жизнь. (Заметим, что И-П, насколько мне известно, никогда вообще не был за границей России, ни в Европе, ни в Америке, по крайней мере, по состоянию на несколько лет назад). Оставим в стороне вопрос, насколько легко адаптироваться в Америке (насколько мне известно, нескольким миллионам дореволюционных эмигрантов из России это удалось). Но насколько далеко можно экстраполировать?
Вот я живу в Израиле уже почти полжизни, с 1990 г. Что изменилось за это время, а что осталось неизменным?
Тогда инфляция была 20% в год, сейчас - 0±0.5%. В тогдашней стране гигантскую роль играл Гистадрут. Не было года без длинной - до 2 недель - забастовки, которая затрагивала всю страну, будь то транспорт, школы, детские сады или аэропорт и больницы. В нынешней стране забастовки бывают, но редко бывают длительными и редко ударяют по широким слоям населения.
С Гистадрутом была связана главная больничная касса - Клалит, единственная, которая записывала к себе любых людей, безотносительно к возрасту и состоянию здоровья. Человек вроде меня, который приехал молодым и здоровым, мог записаться в одну из "новых" касс, обслуживавших вместе ~15% населения страны. Там за небольшие деньги можно было получить прекрасный сервис. Но 85% населения, включая моих родителей и бабушку, были записаны в Клалит, где сервис был намного хуже. Самое главное же, что Клалит и Гистадрут представляли собой сообщающиеся сосуды, поэтому Клалит находилась в состоянии перманентного дефицита.
Был еще третий элемент, не связанный напрямую с Гистадрутом, но тоже политически связанный с мапаевским социализмом: огромный бюджетный дефицит киббуцного движения. Киббуцники составляют около 100,000 человек, но их влияние далеко выходит за пределы этого количества: они до сих пор военная элита, а это прямой путь в элиту политическую и промышленную.
Таким образом, на шее у трудящихся сидели три социалистических монстра: Гистадрут, касса Клалит и киббуцы. Тогдашняя пропаганда уделяла гораздо больше внимания монстрам несоциалистическим, точнее, не левым: поселениям и харедам, в особенности системе школ партии ШАС.
Что мы имеем сегодня? Гистадрут сохранился, но почти не влияет на жизнь людей. Медицинская реформа середины 1990 гг приравняла кассу Клалит к остальным, оторвала ее от Гистадрута, сделала всеобщий прогрессивный медицинский налог. Получилась одна из лучших в мире систем организации медицины, разумеется, с очень напряженным бюджетом и постоянным недовольством, но худо-бедно работающая.
Киббуцный долг, в общем, покрыло государство, заплатив 2 млрд шек. и добившись гарантий, что такое больше не повторится. За отчетный период поселения за Зеленой чертой утратили все налоговые льготы и находятся в равном статусе с остальными гражданами. Изменился социальный состав поселений. В 1990 г. за Зеленой чертой жило около 150 тыс. израильтян, сегодня - около 400 тыс. Из этого количества примерно треть приходится на два харедимских города: Модиин Илит и Бейтар.
Школы ШАС, в общем, тоже интегрировались в систему образования и заняли свою стабильную нишу, нравится это или не нравится.
10 лет назад был такой популярный юмористический персонаж - баба Люба - очень смешная русская кассирша в супермаркете, с сильным акцентом. Появление такого юмористического персонажа - тоже неплохой признак интеграции.
![]()
А в нынешних юмористических передачах? Популярный стэндапист (это такой популярный дебильный юмористический жанр) русского происхождения на безукоризненном иврите рассказывает смешные байки о том, как ведут себя русские родители. Типа, присаживаются на дорожку перед отъездом, празднуют не только Новигод, но и старый Новигод...
В 1990 г. люди, уходившие от религии, становились горячими антидосами. Соответственно, сам процесс назывался "хазара бе-шеила" (Шишков, прости...) Теперь нередкое явление - так называемый датлаш (=дати лашеавар, бывший религиозный), это совсем не предполагает враждебного отношения к религии, нередок и переход обратно, тоже без эксцессов. И наоборот, раньше израильтяне, приходившие к религии, полностью рвали с привычным кругом и образом жизни. Сейчас вокруг меня несколько примеров, когда это не так.
Добавим к этому, что процент работающих харедимских женщин уже превысил средний процент работающих женщин по стране. Опять-таки, интеграция без переплавления идет быстрыми шагами.
Про интеграцию арабов затрудняюсь сказать. Я вижу вокруг много примеров интеграции, от супермаркета Рами Леви и популярного источника рядом с Маале Адумим - до иерусалимских больниц, особенно Адассы, где почти все врачи и медперсонал - арабы.
В начале 1990 гг не было никаких КПП и объездных дорог. И, разумеется, не было стены. Нормальные дороги проходили через Йерихон, Рамаллу и Бейт Лехем. Можно было получить камень, я ни разу не получал. Ну, примерно, как сейчас, если едешь по арабским районам Иерусалима, вроде Масличной горы. Еще, наверное, году в 2000 мы нередко ездили через Азарию, если нам надо было на юг Иерусалима. Сейчас это зона B, куда евреям вход запрещен. А дорога, по которой мы ездили, перегорожена стеной.
В 1993 г. я каждый день ездил на работу в Иерусалим из Холона. По дороге проезжал мимо цементного завода в Рамле. Каждый день видел десятки рабочих из Газы, они сидели на травке и ждали, кто их возьмет на работу. В 7:30 утра, когда я там проезжал, они уже сидели - значит, выехали на несколько часов раньше. Теперь дети этих людей сидят в Газе без работы.
На Ривочку недавно произвела такое же впечатление очередь из идущих на работу арабов на пропускном пункте в Маале Адумим.
От Осло, конечно, стало хуже. Если бы не Осло, наверное, арабы были бы более интегрированы. Но террор все равно бы был, как есть он сейчас в Иерусалиме, где вроде все дороги для интеграции открыты.
Поди пойми, почему Бейт-Цафафа в черте Иерусалима - сверхспокойное место, а находящийся в нескольких километрах от нее (и тоже в черте Иерусалима) Джабель Мукабер - хамасовский гадюшник.
Продолжение, может быть, следует.
Обсуждение всячески приветствуется.
Вот я живу в Израиле уже почти полжизни, с 1990 г. Что изменилось за это время, а что осталось неизменным?
- Экономика
Тогда инфляция была 20% в год, сейчас - 0±0.5%. В тогдашней стране гигантскую роль играл Гистадрут. Не было года без длинной - до 2 недель - забастовки, которая затрагивала всю страну, будь то транспорт, школы, детские сады или аэропорт и больницы. В нынешней стране забастовки бывают, но редко бывают длительными и редко ударяют по широким слоям населения.
С Гистадрутом была связана главная больничная касса - Клалит, единственная, которая записывала к себе любых людей, безотносительно к возрасту и состоянию здоровья. Человек вроде меня, который приехал молодым и здоровым, мог записаться в одну из "новых" касс, обслуживавших вместе ~15% населения страны. Там за небольшие деньги можно было получить прекрасный сервис. Но 85% населения, включая моих родителей и бабушку, были записаны в Клалит, где сервис был намного хуже. Самое главное же, что Клалит и Гистадрут представляли собой сообщающиеся сосуды, поэтому Клалит находилась в состоянии перманентного дефицита.
Был еще третий элемент, не связанный напрямую с Гистадрутом, но тоже политически связанный с мапаевским социализмом: огромный бюджетный дефицит киббуцного движения. Киббуцники составляют около 100,000 человек, но их влияние далеко выходит за пределы этого количества: они до сих пор военная элита, а это прямой путь в элиту политическую и промышленную.
Таким образом, на шее у трудящихся сидели три социалистических монстра: Гистадрут, касса Клалит и киббуцы. Тогдашняя пропаганда уделяла гораздо больше внимания монстрам несоциалистическим, точнее, не левым: поселениям и харедам, в особенности системе школ партии ШАС.
Что мы имеем сегодня? Гистадрут сохранился, но почти не влияет на жизнь людей. Медицинская реформа середины 1990 гг приравняла кассу Клалит к остальным, оторвала ее от Гистадрута, сделала всеобщий прогрессивный медицинский налог. Получилась одна из лучших в мире систем организации медицины, разумеется, с очень напряженным бюджетом и постоянным недовольством, но худо-бедно работающая.
Киббуцный долг, в общем, покрыло государство, заплатив 2 млрд шек. и добившись гарантий, что такое больше не повторится. За отчетный период поселения за Зеленой чертой утратили все налоговые льготы и находятся в равном статусе с остальными гражданами. Изменился социальный состав поселений. В 1990 г. за Зеленой чертой жило около 150 тыс. израильтян, сегодня - около 400 тыс. Из этого количества примерно треть приходится на два харедимских города: Модиин Илит и Бейтар.
Школы ШАС, в общем, тоже интегрировались в систему образования и заняли свою стабильную нишу, нравится это или не нравится.
- Всякая интеграция
10 лет назад был такой популярный юмористический персонаж - баба Люба - очень смешная русская кассирша в супермаркете, с сильным акцентом. Появление такого юмористического персонажа - тоже неплохой признак интеграции.
А в нынешних юмористических передачах? Популярный стэндапист (это такой популярный дебильный юмористический жанр) русского происхождения на безукоризненном иврите рассказывает смешные байки о том, как ведут себя русские родители. Типа, присаживаются на дорожку перед отъездом, празднуют не только Новигод, но и старый Новигод...
В 1990 г. люди, уходившие от религии, становились горячими антидосами. Соответственно, сам процесс назывался "хазара бе-шеила" (Шишков, прости...) Теперь нередкое явление - так называемый датлаш (=дати лашеавар, бывший религиозный), это совсем не предполагает враждебного отношения к религии, нередок и переход обратно, тоже без эксцессов. И наоборот, раньше израильтяне, приходившие к религии, полностью рвали с привычным кругом и образом жизни. Сейчас вокруг меня несколько примеров, когда это не так.
Добавим к этому, что процент работающих харедимских женщин уже превысил средний процент работающих женщин по стране. Опять-таки, интеграция без переплавления идет быстрыми шагами.
Про интеграцию арабов затрудняюсь сказать. Я вижу вокруг много примеров интеграции, от супермаркета Рами Леви и популярного источника рядом с Маале Адумим - до иерусалимских больниц, особенно Адассы, где почти все врачи и медперсонал - арабы.
В начале 1990 гг не было никаких КПП и объездных дорог. И, разумеется, не было стены. Нормальные дороги проходили через Йерихон, Рамаллу и Бейт Лехем. Можно было получить камень, я ни разу не получал. Ну, примерно, как сейчас, если едешь по арабским районам Иерусалима, вроде Масличной горы. Еще, наверное, году в 2000 мы нередко ездили через Азарию, если нам надо было на юг Иерусалима. Сейчас это зона B, куда евреям вход запрещен. А дорога, по которой мы ездили, перегорожена стеной.
В 1993 г. я каждый день ездил на работу в Иерусалим из Холона. По дороге проезжал мимо цементного завода в Рамле. Каждый день видел десятки рабочих из Газы, они сидели на травке и ждали, кто их возьмет на работу. В 7:30 утра, когда я там проезжал, они уже сидели - значит, выехали на несколько часов раньше. Теперь дети этих людей сидят в Газе без работы.
На Ривочку недавно произвела такое же впечатление очередь из идущих на работу арабов на пропускном пункте в Маале Адумим.
От Осло, конечно, стало хуже. Если бы не Осло, наверное, арабы были бы более интегрированы. Но террор все равно бы был, как есть он сейчас в Иерусалиме, где вроде все дороги для интеграции открыты.
Поди пойми, почему Бейт-Цафафа в черте Иерусалима - сверхспокойное место, а находящийся в нескольких километрах от нее (и тоже в черте Иерусалима) Джабель Мукабер - хамасовский гадюшник.
Продолжение, может быть, следует.
Обсуждение всячески приветствуется.
