(no subject)

[idelson]

 В процессе беседы у tandem-bike о «Мастере и Маргарите» выяснилось, что параллель между вечным домом, предоставленным героям романа после смерти – и местом, приснившимся Маргарите – вовсе не всем очевидна, как мне казалось. Если так, спешу поделиться.
 

 

Приснилась неизвестная Маргарите местность - безнадежная, унылая, под пасмурным небом ранней весны. Приснилось это клочковатое бегущее серенькое небо, а под ним беззвучная стая грачей. Какой-то корявый мостик. Под ним мутная весенняя   речонка,   безрадостные, нищенские, полуголые деревья, одинокая осина, а далее, - меж деревьев, - бревенчатое зданьице, не то оно - отдельная кухня, не то баня, не то черт знает что. Неживое все кругом какое-то и до того унылое, что так и тянет повеситься на этой осине у мостика. Ни дуновения ветерка, ни шевеления облака и ни живой души. Вот адское место для живого человека!

Мастер и Маргарита увидели обещанный рассвет. Он начинался тут же, непосредственно после полуночной луны. Мастер шел со своею подругой в блеске первых утренних лучей через каменистый мшистый мостик. Он пересек его. Ручей остался позади верных любовников, и они шли по песчаной дороге.   - Слушай беззвучие,  - говорила Маргарита мастеру, и песок шуршал под ее босыми ногами,  - слушай и наслаждайся тем, чего тебе не давали в жизни, - тишиной. Смотри, вон впереди твой вечный дом, который тебе дали в награду. Я уже вижу венецианское окно и вьющийся виноград, он подымается к самой крыше. Вот твой дом, вот твой вечный дом. Я знаю, что вечером к тебе придут те, кого ты любишь, кем ты интересуешься и кто тебя не встревожит. Они будут тебе играть, они будут петь тебе, ты увидишь, какой свет в комнате, когда горят свечи. Ты будешь засыпать, надевши свой засаленный и вечный колпак, ты будешь засыпать с улыбкой на губах. Сон укрепит тебя, ты станешь рассуждать мудро. А прогнать меня ты уже не сумеешь. Беречь твой сон буду я.         Так говорила Маргарита, идя с мастером по направлению к  вечному их дому, и мастеру казалось, что слова Маргариты струятся так же, как струился и шептал оставленный позади ручей…

А я вдруг задумался: не имеет ли отношение сон Маргариты к известному мандельштамовскому стихотворению: 

Я с дымящей лучиной вхожу
К шестипалой неправде в избу…

 

…Вошь да глушь у нее, тишь да мша,-
Полуспаленка, полутюрьма... 

Булгаков не мог не знать стихотворения 1931 года – его все знали. И слово «мастер» появилось немедленно после известного разговора с Пастернаком.