![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
idelsonЭто - ремейк даже не очень старого поста. С тех пор я и сам, и с помощью уважаемого ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
riftsh, узнал много еще интересного.
Эренбург в "Люди, годы, жизнь" упоминает французского консула Энно:
Гетманом [Скоропадского] сделали немцы — естественно, что он им объяснялся в любви, но во Франции союзники начали большое контрнаступление, и Скоропадский послал своего человека в Одессу, где сидел представитель союзников, французский консул мосье Энно.
<..>
… из Одессы приехал эмиссар от мосье Энно и объявил, что союзники приказывают «демократическим силам Киева» поддерживать гетмана Скоропадского.
<..>
Были, разумеется, непримиримые; они считали, что через месяц Городской сад снова станет Купеческим и начнет выходить в свет дорогой им «Киевлянин». Ведь мосье Энно обещал, что союзники высадятся в Одессе, в Севастополе, в Новороссийске и первым делом освободят от большевиков «мать городов русских» ...
<..>
Не знаю, что стало с мосье Энно, он был маленьким человеком, историки им не занимаются. Но часто, откладывая газету с сообщениями о событиях — в Гватемале или в Конго, в Иране или в Ираке, — я вспоминаю 1919 год, истерзанный Киев и тень таинственного мосье Энно.
Здесь на французском кладбище в Квинсе похоронены Эмиль Энно, его жена Евгения и дочь Элиана.
Благодаря Интернету мы можем рассказать про консула Энно гораздо больше, чем знал Эренбург. Он удостоился многих упоминаний в русской литературе - и у Булгакова:
Неизвестное таинственное имя — консул Энно.
<..>
«По сообщению нашего корреспондента, в Одессе ведутся переговоры о высадке двух дивизий черных колониальных войск. Консул Энно не допускает мысли, чтобы Петлюра...»
И у Шкловского:
Воля союзников олицетворялась в Киеве именем консула, сидящего, кажется, в Одессе, фамилия его была Энно.
<..>
На Украине были следующие силы: в Киеве Скоропадский, поддерживаемый офицерскими отрядами, офицеры сами не знали, для чего они его поддерживали, но так велел Энно.
16 февраля (1 марта) 1918 г. в Киев вошли немцы. Шульгин, редактор газеты "Киевлянин", решил, что он не может продолжать выпускать патриотическую газету, находять под немецкой оккупацией. Но напоследок он решил выпустить прощальный номер. Удивительным образом, немецкая администрация после долгих колебаний этот номер разрешила. Вот как Шульгин пересказывает эту историю в мемуарах:
Передовая статья начиналась так:
«Закрывая газету, которая свыше пятидесяти лет обслуживала край, газету «Киевлянин», мы должны сказать пришедшим в наш город немцам: «Вы — наши враги». Но прежде чем продолжать, мы должны поблагодарить немцев за то, что они очистили авгиевы конюшни киевского вокзала. Там толстым слоем лежал пласт из выплюнутых семечек и грязи. Теперь чисто. Упоминаем об этом потому, что чувствуем и понимаем: в существующем хаосе немцы — элемент опрятности и порядка.
Но идет война. Война продолжается. Мы дали наше слово французам и англичанам, и мы будем его держать. И потому-то мы — ваши враги. Враги — до заключения мира».
В заключение я хочу сказать, что честные враги лучше, чем бесчестные друзья.
Шульгин рассказывает, как вскоре после публикации статьи некий бельгиец привел к нему одного человека.
— Я привел к вам одного француза. Он живет здесь тайно. Он просит, чтобы вы его приняли.
Вошел человек среднего роста, слегка рыжеватый. Как я потом узнал, он был эльзасец. На французском фронте он командовал большим танком, которым шутя давил дома. Французское командование, заметив в нем и другие способности, послало его в Киев для тайной разведки. Он жил тут в некой семье, где некая дама, прекрасно говорившая по-французски, не говоря о русском… Она переводила ему все интересное, в том числе и статью «Киевлянина», произведшую впечатление разорвавшейся бомбы. И тогда француз<..> — его имя было Эмиль Энно, — захотел побывать у меня.
Мой скромный домик имел тонкие стенки. Я попросил Энно не кричать так громко, потому что на улице будет слышно. С исключительным темпераментом он кричал:
— Этого Франция не забудет! Этого Франция не смеет забыть!
Когда он немного успокоился, он объяснил, что он должен бежать, так как его присутствие в Киеве с прибытием немцев становится невозможным. Под вымышленным именем он уезжает в Румынию к графу Сент-Олеру. Ему поручено из Румынии следить за событиями в России. Энно говорил:
— Несомненно, ваша статья будет дословно по телеграфу передана в Париж. И тогда произойдут совершенно исключительной важности события.
<..>
… Эмиль Энно <...> отправился в Румынию. Здесь, в Киеве, он оставил свою сотрудницу, русскую, точнее сказать, крещеную еврейку, до тринадцати лет не знавшую, что она еврейка. Эта дама вышла замуж впоследствии за Энно. Он, Энно, думал, что она еврейка в каком-то отдаленном поколении. Но я, хорошо знавший это дело, утверждаю, что ни одна русская не была такой русской патриоткой, как супруга Эмиля Энно. Особенно она ненавидела украинцев (украинствующих), утверждая, что они продают не только Францию, но и Россию. В темпераменте она не уступала своему будущему мужу, но до конца я узнал ее позже, в Одессе.
Эмиль Энно родился в 1889 г. В 1914 г. он был призван в армию. Воевал, судя по всему, на салоникском фронте, так что его рассказы Шульгину, как он водил танк и “шутя давил дома”, видимо, не соответствуют истине. К 1918 г. он уже был уже капитаном при штабе все той же французской армии в Румынии и, видимо, имел отношение к разведке.
Энно вскоре покинул Киев, и 24 апреля 1918 г. его назначили "управляющим делами вице-консульства в Киеве". Не очень понятно, что это означало: никакого французского вице-консульства в оккупированном немцами Киеве не было и быть не могло.
С 16 ноября по 6 декабря 1918 г. в Яссах происходила организованная Энно конференция разнообразных русских политиков и общественных деятелей, от эсеров и кадетов до монархистов. Из пестрого сборища ничего не получилось, кроме громкой декларации о "Единой и неделимой России", да и та с трудом.
Как пишет в воспоминаниях Гурко:
Вообще ничего более курьёзного, жалкого и смешного так называемой ясской конференции… представить себе нельзя. …вырабатывали, …приемлемую для всех представленных общественных течений программу освобождения России. Зачем этим людям понадобилось переехать для составления этой программы из Киева в подвал русского консульства в Яссах, понять никак нельзя было.… Бесцельность производимой работы, думается, сознавалась всеми. Это не мешало, однако, тому, что пускали в ход все доступные каждому красноречие и спорили до потери голоса и изнеможения сил. … Особенное упорство в отстаивании своих положений проявляли Милюков и Фундаминский.… Но о чём же спорили съехавшиеся в Яссах случайные представители русской общественности? Да решительно обо всём. Происходили столь типично русские бесконечные, расплывчатые споры, где, не столько поочерёдно, сколько одновременно разрешались все вопросы, если не мироздания, то государственного строительства. Путая важное с ничтожным, останавливались на словах и препирались о запятых.
29 ноября в Одессе высадились небольшие подразделения сербов и поляков, а 7-10 декабря 1918 г. - французы. Видимо, тогда же прибыл и Энно. В Одессе он назвал себя французским консулом (при живом французском консуле Вотье), и сразу поставил себя как важный и уполномоченный представитель Антанты в Украине.
С другой стороны, 12 декабря в Одессу вошли войска Петлюры. Энно поселился в гостинице недалеко от порта и потребовал, чтобы район порта остался под властью союзников. Петлюровские власти согласились. За несколько дней немногочисленные силы Добровольческой армии под прикрытием французов смогли организоваться и вытеснить петлюровцев из города. 18 декабря французы потребовали, чтобы петлюровцы отошли за пределы 40 км зоны вокруг города.
Опять цитируем Шульгина:
...по приглашению консула Энно у него в номере состоялось совещание. Были приглашены все эти растерявшиеся русские генералы и адмиралы. В соседней комнате, моей, сидел Гришин-Алмазов, ожидая приглашения.
Энно в нескольких словах изложил присутствующим положение, то есть анархию, безначалие.
Присутствующие выслушали, склонив голову, но не отвечали.
— Единственный человек, который производит на меня впечатление волевого характера, этот генерал Гришин-Алмазов И это выслушали растерявшиеся. Тогда пригласили генерала (он, собственно говоря, был полковником). Фамилия его была «Гришин». «Алмазов» был псевдоним.
Вошел человек, явственно молодой для генерала. Одет он был в грубую солдатскую шинель, но с генеральскими погонами, широкую ему в плечах. Шашка, не сабля, была на нем, пропущенная, как полагается, под погон. Он сделал общий поклон присутствующим. Энно предложил ему сесть. И снова повторил в его присутствии то, что говорил раньше.
Таким образом, авторитет Энно был настолько высок, что по его представлению диктатором Одессы был назначен никому не известный полковник. Его неформальным помощником по гражданским делам был назначен Шульгин. Оба, заметим, были горячими сторонниками неделимой России.
Примерно в это время Энно женился на своей патриотической жене. Судя по всему, ее звали Евгенией Марковной Бернштейн, и у нее был 10-летний сын Владимир. Ее девичья фамилия Погребинская. Судя по всему, вот это ее отец:
ПОГРЕБИНСКИЙ Марк Григорьевич – начальник ремонта пути и зданий Брестского участка Юго-Западной ветки Управления железных дорог, инженер, титулярный советник. Окончил институт инженеров путей сообщения. На службе 10 лет, в должности с 1881. Кавалер ордена Св.Станислава 3-й ст. Памятная книжка Гродненской губернии на 1886 год.
Шаферами на свадьбе были Шульгин и Гришин-Алмазов.
Тем временем, как мы все знаем из Булгакова, 14 декабря Петлюра пришел в Киев. Правительство Клемансо устанавливает отношения с Петлюрой, и симпатии г. Энно становятся неактуальны. В особенности неактуальными становятся обещания Энно послать французские войска для борьбы с большевиками или с Петлюрой. Ср. у Булгакова "И где же сенегальцев роты?"
13 января 1919 г. посол Франции в Румынии Сент-Олер (т.е. тот человек, который назначил Энно управляющим делами вице-консульства в Киеве) получил сердитую телеграмму от министра иностранных дел Пишона. Министр не знает, кто такой этот Энно и как он пишется:
Я не имею никакой информации о г. Энно (Henno или Esnault), который называет себя назначенным вами консулом в Киеве и который давал украинцам (по их словам) обещания прямого вмешательства в Украине, присылки войск и поддержки правительства гетмана. Поскольку я не уполномочивал вас давать подобные обещания, я предпочитаю думать что г. Henno или Esnault нарушил ваши инструкции. Как бы то ни было, он заставил нас получать совершенно неоправданные упреки в невыполнении наших обязательств. Это приводит к чрезвычайно огорчительной ситуации, о которой меня извещают с разных сторон. Необходимо как можно быстрее принять меры для восстановления истины.
Сент-Олер в ответ говорит, что Энно разъяснено, что он обязан воздерживаться от каких-либо публичных заявлений. Это не мешает, впрочем, Энно дать интервью газете "Одесские новости":
Французские дипломаты и французские войска пришли в Украину, чтобы установить политические и экономические контакты с Россией, во имя единой России.
24 марта 1919 персона Энно еще обсуждается в Палате депутатов. Депутат-социалист (в скором будущем - коммунист) Кашен задает запрос, каким образом получается, что французские войска сражаются с большевиками. В этом контексте обсуждаются и щедрые обещания, данные Энно. Министр иностранных дел Пишон заявляет в Палате:
Я полностью дезавуировал г. Эннио [здесь он его так обозвал]. Я никогда его не посылал. Он никогда не был консулом Франции. Я никогда не назначал его ни на какую дипломатическую миссию. У нас есть консул в Одессе, но это не он.
В ноябре 1919 г. Энно баллотируется в парламентских выборах 1919 г. от крайне правой партии Action Française. В списке он значится как Эмиль Энно, промышленник, боец на французском фронте, награжден военным крестом; борец с большевизмом в России.
Юманите, тогда еще социалистическая, а не коммунистическая, наезжает на его персону: он-де германофил (видимо, поддерживал Скоропадского); в Одессе ходили слухи, что он брал 5–6 тыс. франков за французскую визу, и проч.
Как бы то ни было, Action Française не получила ни одного места в парламенте.
В 1924 г. у семейства Энно рождается дочь в Каннах. А в 1940 гг. можно найти господина Энно в Америке, он владелец парфюмерного магазина Parfums de Grasse на 3-й авеню в Нью-Йорке. В 1940 он записан среди основателей про-деголлевской организации France Forever в Нью-Йорке. Он там записан как "кавалер Почетного Легиона". База данных Почетного легиона имеется, хотя и не совсем полная. Там никакого Эмиля Энно нет. Собственно, если человек в 1918 г. рассказывал, как крушил танком дома, в 1919 представлялся консулом, почему бы в 1940 г. ему не представиться кавалером Почетного Легиона — это не большая хлестаковщина. Франция все равно под оккупацией.
riftsh, узнал много еще интересного.Эренбург в "Люди, годы, жизнь" упоминает французского консула Энно:
Гетманом [Скоропадского] сделали немцы — естественно, что он им объяснялся в любви, но во Франции союзники начали большое контрнаступление, и Скоропадский послал своего человека в Одессу, где сидел представитель союзников, французский консул мосье Энно.
<..>
… из Одессы приехал эмиссар от мосье Энно и объявил, что союзники приказывают «демократическим силам Киева» поддерживать гетмана Скоропадского.
<..>
Были, разумеется, непримиримые; они считали, что через месяц Городской сад снова станет Купеческим и начнет выходить в свет дорогой им «Киевлянин». Ведь мосье Энно обещал, что союзники высадятся в Одессе, в Севастополе, в Новороссийске и первым делом освободят от большевиков «мать городов русских» ...
<..>
Не знаю, что стало с мосье Энно, он был маленьким человеком, историки им не занимаются. Но часто, откладывая газету с сообщениями о событиях — в Гватемале или в Конго, в Иране или в Ираке, — я вспоминаю 1919 год, истерзанный Киев и тень таинственного мосье Энно.
Здесь на французском кладбище в Квинсе похоронены Эмиль Энно, его жена Евгения и дочь Элиана.
Благодаря Интернету мы можем рассказать про консула Энно гораздо больше, чем знал Эренбург. Он удостоился многих упоминаний в русской литературе - и у Булгакова:
Неизвестное таинственное имя — консул Энно.
<..>
«По сообщению нашего корреспондента, в Одессе ведутся переговоры о высадке двух дивизий черных колониальных войск. Консул Энно не допускает мысли, чтобы Петлюра...»
И у Шкловского:
Воля союзников олицетворялась в Киеве именем консула, сидящего, кажется, в Одессе, фамилия его была Энно.
<..>
На Украине были следующие силы: в Киеве Скоропадский, поддерживаемый офицерскими отрядами, офицеры сами не знали, для чего они его поддерживали, но так велел Энно.
16 февраля (1 марта) 1918 г. в Киев вошли немцы. Шульгин, редактор газеты "Киевлянин", решил, что он не может продолжать выпускать патриотическую газету, находять под немецкой оккупацией. Но напоследок он решил выпустить прощальный номер. Удивительным образом, немецкая администрация после долгих колебаний этот номер разрешила. Вот как Шульгин пересказывает эту историю в мемуарах:
Передовая статья начиналась так:
«Закрывая газету, которая свыше пятидесяти лет обслуживала край, газету «Киевлянин», мы должны сказать пришедшим в наш город немцам: «Вы — наши враги». Но прежде чем продолжать, мы должны поблагодарить немцев за то, что они очистили авгиевы конюшни киевского вокзала. Там толстым слоем лежал пласт из выплюнутых семечек и грязи. Теперь чисто. Упоминаем об этом потому, что чувствуем и понимаем: в существующем хаосе немцы — элемент опрятности и порядка.
Но идет война. Война продолжается. Мы дали наше слово французам и англичанам, и мы будем его держать. И потому-то мы — ваши враги. Враги — до заключения мира».
В заключение я хочу сказать, что честные враги лучше, чем бесчестные друзья.
Шульгин рассказывает, как вскоре после публикации статьи некий бельгиец привел к нему одного человека.
— Я привел к вам одного француза. Он живет здесь тайно. Он просит, чтобы вы его приняли.
Вошел человек среднего роста, слегка рыжеватый. Как я потом узнал, он был эльзасец. На французском фронте он командовал большим танком, которым шутя давил дома. Французское командование, заметив в нем и другие способности, послало его в Киев для тайной разведки. Он жил тут в некой семье, где некая дама, прекрасно говорившая по-французски, не говоря о русском… Она переводила ему все интересное, в том числе и статью «Киевлянина», произведшую впечатление разорвавшейся бомбы. И тогда француз<..> — его имя было Эмиль Энно, — захотел побывать у меня.
Мой скромный домик имел тонкие стенки. Я попросил Энно не кричать так громко, потому что на улице будет слышно. С исключительным темпераментом он кричал:
— Этого Франция не забудет! Этого Франция не смеет забыть!
Когда он немного успокоился, он объяснил, что он должен бежать, так как его присутствие в Киеве с прибытием немцев становится невозможным. Под вымышленным именем он уезжает в Румынию к графу Сент-Олеру. Ему поручено из Румынии следить за событиями в России. Энно говорил:
— Несомненно, ваша статья будет дословно по телеграфу передана в Париж. И тогда произойдут совершенно исключительной важности события.
<..>
… Эмиль Энно <...> отправился в Румынию. Здесь, в Киеве, он оставил свою сотрудницу, русскую, точнее сказать, крещеную еврейку, до тринадцати лет не знавшую, что она еврейка. Эта дама вышла замуж впоследствии за Энно. Он, Энно, думал, что она еврейка в каком-то отдаленном поколении. Но я, хорошо знавший это дело, утверждаю, что ни одна русская не была такой русской патриоткой, как супруга Эмиля Энно. Особенно она ненавидела украинцев (украинствующих), утверждая, что они продают не только Францию, но и Россию. В темпераменте она не уступала своему будущему мужу, но до конца я узнал ее позже, в Одессе.
Эмиль Энно родился в 1889 г. В 1914 г. он был призван в армию. Воевал, судя по всему, на салоникском фронте, так что его рассказы Шульгину, как он водил танк и “шутя давил дома”, видимо, не соответствуют истине. К 1918 г. он уже был уже капитаном при штабе все той же французской армии в Румынии и, видимо, имел отношение к разведке.
Энно вскоре покинул Киев, и 24 апреля 1918 г. его назначили "управляющим делами вице-консульства в Киеве". Не очень понятно, что это означало: никакого французского вице-консульства в оккупированном немцами Киеве не было и быть не могло.
С 16 ноября по 6 декабря 1918 г. в Яссах происходила организованная Энно конференция разнообразных русских политиков и общественных деятелей, от эсеров и кадетов до монархистов. Из пестрого сборища ничего не получилось, кроме громкой декларации о "Единой и неделимой России", да и та с трудом.
Как пишет в воспоминаниях Гурко:
Вообще ничего более курьёзного, жалкого и смешного так называемой ясской конференции… представить себе нельзя. …вырабатывали, …приемлемую для всех представленных общественных течений программу освобождения России. Зачем этим людям понадобилось переехать для составления этой программы из Киева в подвал русского консульства в Яссах, понять никак нельзя было.… Бесцельность производимой работы, думается, сознавалась всеми. Это не мешало, однако, тому, что пускали в ход все доступные каждому красноречие и спорили до потери голоса и изнеможения сил. … Особенное упорство в отстаивании своих положений проявляли Милюков и Фундаминский.… Но о чём же спорили съехавшиеся в Яссах случайные представители русской общественности? Да решительно обо всём. Происходили столь типично русские бесконечные, расплывчатые споры, где, не столько поочерёдно, сколько одновременно разрешались все вопросы, если не мироздания, то государственного строительства. Путая важное с ничтожным, останавливались на словах и препирались о запятых.
29 ноября в Одессе высадились небольшие подразделения сербов и поляков, а 7-10 декабря 1918 г. - французы. Видимо, тогда же прибыл и Энно. В Одессе он назвал себя французским консулом (при живом французском консуле Вотье), и сразу поставил себя как важный и уполномоченный представитель Антанты в Украине.
С другой стороны, 12 декабря в Одессу вошли войска Петлюры. Энно поселился в гостинице недалеко от порта и потребовал, чтобы район порта остался под властью союзников. Петлюровские власти согласились. За несколько дней немногочисленные силы Добровольческой армии под прикрытием французов смогли организоваться и вытеснить петлюровцев из города. 18 декабря французы потребовали, чтобы петлюровцы отошли за пределы 40 км зоны вокруг города.
Опять цитируем Шульгина:
...по приглашению консула Энно у него в номере состоялось совещание. Были приглашены все эти растерявшиеся русские генералы и адмиралы. В соседней комнате, моей, сидел Гришин-Алмазов, ожидая приглашения.
Энно в нескольких словах изложил присутствующим положение, то есть анархию, безначалие.
Присутствующие выслушали, склонив голову, но не отвечали.
— Единственный человек, который производит на меня впечатление волевого характера, этот генерал Гришин-Алмазов И это выслушали растерявшиеся. Тогда пригласили генерала (он, собственно говоря, был полковником). Фамилия его была «Гришин». «Алмазов» был псевдоним.
Вошел человек, явственно молодой для генерала. Одет он был в грубую солдатскую шинель, но с генеральскими погонами, широкую ему в плечах. Шашка, не сабля, была на нем, пропущенная, как полагается, под погон. Он сделал общий поклон присутствующим. Энно предложил ему сесть. И снова повторил в его присутствии то, что говорил раньше.
Таким образом, авторитет Энно был настолько высок, что по его представлению диктатором Одессы был назначен никому не известный полковник. Его неформальным помощником по гражданским делам был назначен Шульгин. Оба, заметим, были горячими сторонниками неделимой России.
Примерно в это время Энно женился на своей патриотической жене. Судя по всему, ее звали Евгенией Марковной Бернштейн, и у нее был 10-летний сын Владимир. Ее девичья фамилия Погребинская. Судя по всему, вот это ее отец:
ПОГРЕБИНСКИЙ Марк Григорьевич – начальник ремонта пути и зданий Брестского участка Юго-Западной ветки Управления железных дорог, инженер, титулярный советник. Окончил институт инженеров путей сообщения. На службе 10 лет, в должности с 1881. Кавалер ордена Св.Станислава 3-й ст. Памятная книжка Гродненской губернии на 1886 год.
Шаферами на свадьбе были Шульгин и Гришин-Алмазов.
Тем временем, как мы все знаем из Булгакова, 14 декабря Петлюра пришел в Киев. Правительство Клемансо устанавливает отношения с Петлюрой, и симпатии г. Энно становятся неактуальны. В особенности неактуальными становятся обещания Энно послать французские войска для борьбы с большевиками или с Петлюрой. Ср. у Булгакова "И где же сенегальцев роты?"
13 января 1919 г. посол Франции в Румынии Сент-Олер (т.е. тот человек, который назначил Энно управляющим делами вице-консульства в Киеве) получил сердитую телеграмму от министра иностранных дел Пишона. Министр не знает, кто такой этот Энно и как он пишется:
Я не имею никакой информации о г. Энно (Henno или Esnault), который называет себя назначенным вами консулом в Киеве и который давал украинцам (по их словам) обещания прямого вмешательства в Украине, присылки войск и поддержки правительства гетмана. Поскольку я не уполномочивал вас давать подобные обещания, я предпочитаю думать что г. Henno или Esnault нарушил ваши инструкции. Как бы то ни было, он заставил нас получать совершенно неоправданные упреки в невыполнении наших обязательств. Это приводит к чрезвычайно огорчительной ситуации, о которой меня извещают с разных сторон. Необходимо как можно быстрее принять меры для восстановления истины.
Сент-Олер в ответ говорит, что Энно разъяснено, что он обязан воздерживаться от каких-либо публичных заявлений. Это не мешает, впрочем, Энно дать интервью газете "Одесские новости":
Французские дипломаты и французские войска пришли в Украину, чтобы установить политические и экономические контакты с Россией, во имя единой России.
24 марта 1919 персона Энно еще обсуждается в Палате депутатов. Депутат-социалист (в скором будущем - коммунист) Кашен задает запрос, каким образом получается, что французские войска сражаются с большевиками. В этом контексте обсуждаются и щедрые обещания, данные Энно. Министр иностранных дел Пишон заявляет в Палате:
Я полностью дезавуировал г. Эннио [здесь он его так обозвал]. Я никогда его не посылал. Он никогда не был консулом Франции. Я никогда не назначал его ни на какую дипломатическую миссию. У нас есть консул в Одессе, но это не он.
В ноябре 1919 г. Энно баллотируется в парламентских выборах 1919 г. от крайне правой партии Action Française. В списке он значится как Эмиль Энно, промышленник, боец на французском фронте, награжден военным крестом; борец с большевизмом в России.
Юманите, тогда еще социалистическая, а не коммунистическая, наезжает на его персону: он-де германофил (видимо, поддерживал Скоропадского); в Одессе ходили слухи, что он брал 5–6 тыс. франков за французскую визу, и проч.
Как бы то ни было, Action Française не получила ни одного места в парламенте.
В 1924 г. у семейства Энно рождается дочь в Каннах. А в 1940 гг. можно найти господина Энно в Америке, он владелец парфюмерного магазина Parfums de Grasse на 3-й авеню в Нью-Йорке. В 1940 он записан среди основателей про-деголлевской организации France Forever в Нью-Йорке. Он там записан как "кавалер Почетного Легиона". База данных Почетного легиона имеется, хотя и не совсем полная. Там никакого Эмиля Энно нет. Собственно, если человек в 1918 г. рассказывал, как крушил танком дома, в 1919 представлялся консулом, почему бы в 1940 г. ему не представиться кавалером Почетного Легиона — это не большая хлестаковщина. Франция все равно под оккупацией.
