Мандельштам и "мертвая петля"
Jan. 22nd, 2025 07:05 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
idelsonВ "Путешествии в Армению" Мандельштам пишет:
Началось разливание по рюмкам виноградных московских вин, милое отнекивание женщин и девушек, брызнул сок помидоров и бестолковый общий говор: об авиации, о мертвых петлях, когда не замечаешь, что тебя опрокинули, и земля, как огромный коричневый потолок, рушится тебе на голову, о ташкентской дороговизне, о дяде Саше и его гриппе, о чем угодно...
Как мы видим, среди прочего, Мандельштам упоминает авиацию и "мертвые петли".
Н.Я. в воспоминаниях пишет:
В начале двадцатых годов мы как бы притирались друг к другу, а это не простое дело. Первый громовой скандал разразился, когда я улизнула на аэродром, где по блату меня покружили на учебной машине и я узнала, что такое «мертвая петля». Домой я вернулась полная впечатлений, но рассказать о воздушной прогулке мне не пришлось. В «Путешествии в Армению» есть несколько слов о «мертвых петлях», но я здесь ни при чем. Он выслушал не меня, а Борю Лапина, которому устроил полет тот же человек, что и мне, вскоре разбившийся где-то над Кавказским хребтом. Человек этот был странный, с чрезмерными связями, и Мандельштама возмущало, что я его пускаю в дом. Я пускала всех и ничего не понимала ни в людях, ни во времени.
Рассказ Лапина о "мертвых петлях" упоминает Эмма Герштейн:
Я была в Старосадском, когда к Мандельштаму прибежал Борис Лапин. Он только что летал на самолете и делал мертвую петлю — тогда были такие сеансы над Москвой. Он удивительно точно и интересно описал, как менялось зрительное соотношение между небом, землей и аэропланом, показывал, как надвигалась на него земля.
Лев Славин пишет о Борисе Лапине:
Познания его были разнообразны. Он никогда не щеголял ими. Все в себе ему казалось заурядным. Так, случайно открылось однажды, что он, между прочим, учился в авиашколе и получил звание летчика-наблюдателя. Через много лет эти практические знания всплыли в повести «Подвиг», где с профессиональной точностью описаны детали боевой работы военного летчика.
Подведем итог.
1. Н.Я. "покружили на учебной машине" в начале 1920 гг., но не раньше 1922 г., но и не сильно позже, раз это был “первый громовой скандал”.
2. Лапин описывал свежие впечатления "мертвой петли" в декабре 1931 г., когда Мандельштамы после возвращения из Армении жили в Старосадском пер. у брата Мандельштама.
3. Лапин, по словам Славина, когда-то учился на "летчика-наблюдателя". Он 1905 г. рождения, так что не мог учиться раньше второй половины 1920 гг, а вероятно, его рассказ о "мертвой петле" с этим и связан. "Подвиг" написан в 1932.
4. Их обоих возил один и тот же "странный, с чрезмерными связями" летчик, который был в 20 гг вхож в дом Мандельштама.
5. Этот летчик вскоре, т. е. после 1931 г., разбился над Кавказским хребтом.
Есть подробная база данных "Авиационные происшествия, инциденты и авиакатастрофы в СССР и России". В те времена самолетов было немного, и сообщения об авариях попадали в центральную прессу. Мне удалось найти ровно одну аварию, про которую можно сказать, что она произошла над Кавказским хребтом. Она произошла 22 июня 1935 г. в районе Казбеги, но самолет долго не могли найти, и сообщение о его находке появилось в "Известиях" только 26 июля 1935 г. (ссылки из газет взяты вот здесь).
Дата важна для биографии Мандельштама. 21 июля 1935 г. датировано стихотворение "Не мучнистой бабочкою белой". В главе "Поэзия в мертвой петле" из книги Ю Левинга говорится:
Юрий Фрейдин считал, что записанный Рудаковым 19 июля 1935 года текст свидетельствует о том, что «эпизод похорон предстает как воронежский, локальный, а не увиденный в кинохронике (так иногда считали раньше)». Однако версия, выдвинутая в мемуарах Надеждой Яковлевной, не подтверждается документально: факт крупной аварии, связанной с воронежским авиапромом, не отражен ни в местной, ни в столичной официальной прессе. Напротив, в одном из июльских отчетов, посвященных празднику авиации в Воронеже, находим противоречащие показанию Надежды Яковлевны данные корреспондента: цитируя статистику о количестве налетанных в 1934–1935 годах летчиками-испытателями воздушных часов, автор с гордостью заключает: «И ни одной аварии, ни в воздухе, ни при посадке». Умолчание в областной газете о таком событии представляется невозможным на фоне сообщений о других катастрофах всесоюзного значения летом 1935 года.
Таким образом, исследователи ищут подходящую авиакатастрофу, с которой могло бы быть связано стихотворение, но не находят. А между тем примерно в эти же самые дни, если я правильно идентифицирую авиакатастрофу, появилось сообщение о гибели летчика, который в начале 1920 гг катал Н.Я и был вхож в дом Мандельштама.
Есть, конечно, несостыковка. Стихотворение датировано 19 или 21 июля, а сообщение о гибели Михайличенко опубликовано 26 июля. Говорят, правда, чти 19 или 21 июля обозначен первый вариант стихотворения, не упоминающий летчиков. Тогда летчики могли добавиться после 26 июля.
Я попытался найти что-нибудь про летчика Михайличенко. Поиск несколько затрудняется тем, что есть другой Михайличенко - дважды Герой Советского Союза, ветеран войны. Это, очевидно, не наш.
Помимо этого, есть еще Михайличенко Михаил Викторович, 1889 г. рождения, учившийся в Гатчинской Военно-Авиационной Школе, в период октября 1916 – июня 1917 годов. Правда, про него сказано:
Подпоручик. Во ВСЮР и Русской Армии до эвакуации Крыма. Галлиполиец.
Чтобы быть нашим, он должен в середине 1920 гг вернуться в СССР (такое бывало) и, вероятно, преподавать в летной школе. "Чрезмерные связи" могли бы быть следствием возвращения, а может быть, у Н.Я. это эвфемизм, неизвестно, что означающий.
Но Михайличенко - очень нередкая фамилия, это может быть кто-то совсем другой.
Началось разливание по рюмкам виноградных московских вин, милое отнекивание женщин и девушек, брызнул сок помидоров и бестолковый общий говор: об авиации, о мертвых петлях, когда не замечаешь, что тебя опрокинули, и земля, как огромный коричневый потолок, рушится тебе на голову, о ташкентской дороговизне, о дяде Саше и его гриппе, о чем угодно...
Как мы видим, среди прочего, Мандельштам упоминает авиацию и "мертвые петли".
Н.Я. в воспоминаниях пишет:
В начале двадцатых годов мы как бы притирались друг к другу, а это не простое дело. Первый громовой скандал разразился, когда я улизнула на аэродром, где по блату меня покружили на учебной машине и я узнала, что такое «мертвая петля». Домой я вернулась полная впечатлений, но рассказать о воздушной прогулке мне не пришлось. В «Путешествии в Армению» есть несколько слов о «мертвых петлях», но я здесь ни при чем. Он выслушал не меня, а Борю Лапина, которому устроил полет тот же человек, что и мне, вскоре разбившийся где-то над Кавказским хребтом. Человек этот был странный, с чрезмерными связями, и Мандельштама возмущало, что я его пускаю в дом. Я пускала всех и ничего не понимала ни в людях, ни во времени.
Рассказ Лапина о "мертвых петлях" упоминает Эмма Герштейн:
Я была в Старосадском, когда к Мандельштаму прибежал Борис Лапин. Он только что летал на самолете и делал мертвую петлю — тогда были такие сеансы над Москвой. Он удивительно точно и интересно описал, как менялось зрительное соотношение между небом, землей и аэропланом, показывал, как надвигалась на него земля.
Лев Славин пишет о Борисе Лапине:
Познания его были разнообразны. Он никогда не щеголял ими. Все в себе ему казалось заурядным. Так, случайно открылось однажды, что он, между прочим, учился в авиашколе и получил звание летчика-наблюдателя. Через много лет эти практические знания всплыли в повести «Подвиг», где с профессиональной точностью описаны детали боевой работы военного летчика.
Подведем итог.
1. Н.Я. "покружили на учебной машине" в начале 1920 гг., но не раньше 1922 г., но и не сильно позже, раз это был “первый громовой скандал”.
2. Лапин описывал свежие впечатления "мертвой петли" в декабре 1931 г., когда Мандельштамы после возвращения из Армении жили в Старосадском пер. у брата Мандельштама.
3. Лапин, по словам Славина, когда-то учился на "летчика-наблюдателя". Он 1905 г. рождения, так что не мог учиться раньше второй половины 1920 гг, а вероятно, его рассказ о "мертвой петле" с этим и связан. "Подвиг" написан в 1932.
4. Их обоих возил один и тот же "странный, с чрезмерными связями" летчик, который был в 20 гг вхож в дом Мандельштама.
5. Этот летчик вскоре, т. е. после 1931 г., разбился над Кавказским хребтом.
Есть подробная база данных "Авиационные происшествия, инциденты и авиакатастрофы в СССР и России". В те времена самолетов было немного, и сообщения об авариях попадали в центральную прессу. Мне удалось найти ровно одну аварию, про которую можно сказать, что она произошла над Кавказским хребтом. Она произошла 22 июня 1935 г. в районе Казбеги, но самолет долго не могли найти, и сообщение о его находке появилось в "Известиях" только 26 июля 1935 г. (ссылки из газет взяты вот здесь).
Дата важна для биографии Мандельштама. 21 июля 1935 г. датировано стихотворение "Не мучнистой бабочкою белой". В главе "Поэзия в мертвой петле" из книги Ю Левинга говорится:
Юрий Фрейдин считал, что записанный Рудаковым 19 июля 1935 года текст свидетельствует о том, что «эпизод похорон предстает как воронежский, локальный, а не увиденный в кинохронике (так иногда считали раньше)». Однако версия, выдвинутая в мемуарах Надеждой Яковлевной, не подтверждается документально: факт крупной аварии, связанной с воронежским авиапромом, не отражен ни в местной, ни в столичной официальной прессе. Напротив, в одном из июльских отчетов, посвященных празднику авиации в Воронеже, находим противоречащие показанию Надежды Яковлевны данные корреспондента: цитируя статистику о количестве налетанных в 1934–1935 годах летчиками-испытателями воздушных часов, автор с гордостью заключает: «И ни одной аварии, ни в воздухе, ни при посадке». Умолчание в областной газете о таком событии представляется невозможным на фоне сообщений о других катастрофах всесоюзного значения летом 1935 года.
Таким образом, исследователи ищут подходящую авиакатастрофу, с которой могло бы быть связано стихотворение, но не находят. А между тем примерно в эти же самые дни, если я правильно идентифицирую авиакатастрофу, появилось сообщение о гибели летчика, который в начале 1920 гг катал Н.Я и был вхож в дом Мандельштама.
Есть, конечно, несостыковка. Стихотворение датировано 19 или 21 июля, а сообщение о гибели Михайличенко опубликовано 26 июля. Говорят, правда, чти 19 или 21 июля обозначен первый вариант стихотворения, не упоминающий летчиков. Тогда летчики могли добавиться после 26 июля.
Я попытался найти что-нибудь про летчика Михайличенко. Поиск несколько затрудняется тем, что есть другой Михайличенко - дважды Герой Советского Союза, ветеран войны. Это, очевидно, не наш.
Помимо этого, есть еще Михайличенко Михаил Викторович, 1889 г. рождения, учившийся в Гатчинской Военно-Авиационной Школе, в период октября 1916 – июня 1917 годов. Правда, про него сказано:
Подпоручик. Во ВСЮР и Русской Армии до эвакуации Крыма. Галлиполиец.
Чтобы быть нашим, он должен в середине 1920 гг вернуться в СССР (такое бывало) и, вероятно, преподавать в летной школе. "Чрезмерные связи" могли бы быть следствием возвращения, а может быть, у Н.Я. это эвфемизм, неизвестно, что означающий.
Но Михайличенко - очень нередкая фамилия, это может быть кто-то совсем другой.
