![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
idelsonЕврейские погромы, начавшиеся в апреле 1881 г., через полтора месяца после убийства Александра II, застали врасплох и власти, и общественность, и революционные партии.
Многие революционеры склонялись к тому, чтобы видеть в погромах долгожданную революционную активность масс. А если так, ее необходимо было поддержать, и уж по крайней мере ни в коем случае не осуждать, чтобы не выглядеть в глазах народа защитниками евреев.
Позже, когда царское правительство стало само проводить антисемитскую политику, и когда евреев в революционном движении стало гораздо больше, многие революционеры стали стыдиться своего тогдашней позиции, и более поздние их пересказы нередко не соответствуют тому, что происходило.
В 1881-82 гг процент евреев среди осужденных революционеров составлял 4% и не превышал долю евреев в населении России. В руководстве "Народной воли" евреев почти не было.
В майском номере "Листка Народной воли" вышла анонимная статья "Из деревни", в которой автор описывает настроения украинских крестьян в связи с погромами и делает радостный вывод, что вот оно, наконец, долгожданное народное революционное движение.
Еще более погромная статья "Внутреннее обозрение" вышла осенью 1881 г. Судя по всему, автором был Герасим Романенко - новый человек в "Народной воле", только что вернувшийся из эмиграции. Позже Романенко отказался от революционной деятельности и взглядов и в начале 1900 гг был редактором известной газеты Крушевана "Бессарабец". Романенко писал:
Все внимание обороняющегося народа, сосредоточено теперь на купцах, шинкарях, ростовщиках, словом, на евреях, этой местной «буржуазии», поспешно и страстно, как нигде, обирающей рабочий люд.
Тогда же, по инициативе того же Романенко, от имени Исполнительного комитета "Народной воли" вышла прокламация на украинском языке, прямо призывающая к погромам.
Главное перо "Народной воли" Тихомиров позже писал народоволке Корба:
Вы знаете, что мы приняли в И. К. Романенко, и он уже успел натворить нам много вреда и неприятностей. Он настаивал на том, чтобы Комитет выпустил прокламацию по поводу антиеврейских беспорядков и выклянчил у нас согласие на это. Если Вы хотите знать мое личное мнение об этой прокламации, то я скажу Вам, что я сильно против нее. Но дело уже сделано.
Но в то время Тихомиров писал по-другому:
Относиться не только отрицательно, но даже индифферентно к чисто народному движению мы не вправе.
Стоит отметить, что и Тихомиров впоследствии отошел от революционных взглядов, из эмиграции просил царя о прощении, прощение получил, вернулся в Россию и стал монархистом.
В 1912 г. Плеханов пишет:
…когда г. Тихомиров, приехав в Женеву, приступил, согласно решению Исполнительного Комитета, к организации дела издания «Вестника Народной Воли», он осенью 1882 г. созвал в квартире Н. И. Жуковского совещание <..> Все мы единогласно заявили г. Тихомирову, что оно станет совершенно невозможным, если заграничный орган партии «Народной Воли» вздумает высказать такое же одобрение еврейским погромам, какое высказано было в прокламации: «К украинскому народу» и в «Народной Воле». Г-н Тихомиров упрямо защищал это отношение, зевая и мямля, чтобы выиграть время для обдумывания своих доводов, — так поступал он во всех затруднительных случаях, — но, наконец, слался, а спустя короткое время приготовил даже статью, осуждавшую погромы во имя задач революционного движения. Он всегда отличался значительной гибкостью суждений: недаром же он был очень ловким кружковым дипломатом.
Не знаю, о какой статье речь. Только в сентябре 1884 г. Герман Лопатин резко выступил против поддержки революционерами погромов:
Революционер должен принимать участие лишь в таком протесте, который по своему сознанию и совести он может РЕКОМЕНДОВАТЬ, как нечто целесообразное, действительно выводящее народ на путь возрождения. Только такой протест есть протест революционный и только в нем революционер обязан принимать участие, как член партии... Точно такое же положение должен занять революционер в тех случаях, где народ, пытаясь обобщить свой протест, приходит к ошибочной формуле, как это происходит, например, в антиеврейских беспорядках. У нас в этих случаях нередко замечается полное помутнение собственного рассуждения. Говорят, что антиеврейское движение вызывается экономическими причинами, что оно имеет серьезную подкладку. Но разве в этом дело? На свете все имеет серьезную подкладку, но не все целесообразно. Вопрос в том, правильный ли путь народ выбирает для улучшения своего положения.
Если в "Народной воле" евреев в руководстве практически не было, то в марксистском "Черном переделе" было несколько. Я надеюсь, все помнят мнемоническое правило, как запомнить группу "Освобождение труда": Плеханов, Игнатов, Засулич, Дейч, Аксельрод. Так вот, Дейч и Аксельрод были евреями.
В 1926 г. Л.Дейч выпустил книгу "Роль евреев в русском революционном движении", в которой он упоминает отношение революционных партий к погромам. Он пишет:
Тогда же впервые возникла у наc с ним мысль о выпуске брошюры по поводу погромов и раздававшихся по адресу евреев обвинений. Подумывал и я взяться за нее, но вскоре затем нашел, что в переживаемый тогда моими соплеменниками крайне тяжелый момент неизмеримо большее значение для них приобретет такое произведение, если оно будет написано известным социалистом из христиан. И я, а также Аксельрод попеременно обращались с этим предложением к Плеханову, Лаврову, Кравчинскому (Степняку). Но каждый из них, вполне соглашаясь относительно необходимости этой брошюры, находил более подходящим в качестве автора не себя, а кого-нибудь другого из только что мною перечисленных известных эмигрантов. Поэтому всеми признаваемая крайне нужной в ту пору печатная защита угнетенной нации со стороны русского социалиста так и не увидела света.
Дейч кривит душой: к Лаврову обращался не он, а Аксельрод, и Лавров ответил письмом:
Я должен Вам сознаться, что признаю еврейский вопрос крайне сложным, а практически для партии, имеющей в виду сблизиться с народом и поднять его против правительства, и в высшей степени трудным. Теоретически его разрешить на бумаге очень легко, но в виду наличной народной страсти и необходимости иметь народ, где возможно, НА СВОЕЙ СТОРОНЕ, это совсем другое дело.
В переводе это означает: мы не можем агитировать против погромов, если мы хотим усиливать наше влияние в народе, а в народе погромы популярны.
К этому письму Дейч добавил свою приписку (о которой он также стыдливо не упоминает в книге 1926 г.):
Еврейский вопрос теперь действительно, на практике почти неразрешим для революционера. Ну что им, например, теперь делать в Балте, где бьют евреев? Заступиться за них, это значит, как говорит Реклю, «вызвать ненависть против революционеров, которые не только убили царя, но и жидов поддерживают». И приходится им быть между двумя противоречиями. Это просто безвыходное противоречие, как для евреев, так и для революционеров, на практике и в действии. Конечно, обязательно последним добиваться для первых уравнения их прав, дозволения им селиться повсюду, но это, так сказать, деятельность в высших сферах, а среди народа вести примирительную агитацию очень, очень трудно теперь партии. Не думай, чтоб меня это не огорчало, не смущало, но все же я остаюсь всегда членом РУССКОЙ революционной партии и ни на один день не стану удаляться от нее, ибо это противоречие, как и некоторые другие, созданы конечно не ею, партией.
Плеханов в 1912 г. пишет:
...предполагалось выпустить брошюру: «Социализм и антисемитическое движение». Об этом было даже объявлено, и я написал значительную часть брошюры. Эта часть была набрана, но потом я остановился, так как мне сделалось нестерпимо стыдно доказывать азбучные истины. Признаюсь, я не думал тогда, что погромы станут у нас периодическими. В противном случае я, конечно, не постыдился бы азбучных истин и опубликовал бы свою брошюру.
Возможно, он тоже кривит душой. Как бы то ни было, никто из социалистического руководства не написал брошюру против погромов.
Аксельрод сам начал в 1882 г. писать брошюру “О задачах еврейско-социалистической интеллигенции”, в которой, среди прочего, говорил почти слогом Жаботинского:
Погромы, а еще в большей степени проявившееся затем «общественное мнение» русских образованных классов явились для евреев-социалистов в России как бы откровением, смысл которого они решились откровенно формулировать перед собой и другими только постепенно, после тяжелой внутренней борьбы. Сжившись с мыслью, что евреев, как особой нации, в действительности нет, что, составляя ныне часть русских подданных, а впоследствии русских граждан, евреи считаются, смотря по своим сословным и культурным подразделениям, неразрывной частью соответствующих элементов «коренного» населения, еврейская социалистическая интеллигенция вдруг увидела, что громадное большинство «русского общества» и народа считает евреев именно особой нацией, все элементы которой — длиннополый ли еврей-пролетарий, мелкий буржуа, ростовщик, обрусевший адвокат и готовящийся к каторге или ссылке социалист — все безразлично «жиды», безусловно вредные для России, которая должна избавиться от них во что бы то ни стало и какими бы то ни было средствами.
Эта брошюра вызвала большие возражения у чернопередельцев. Дейч писал Аксельроду:
Нам всем очень больно, что ты остаешься при своем решении на счет еврейской брошюры.
После переговоров руководство "Черного передела" согласилось, чтобы Аксельрод издал эту брошюру в их типографии "на финансовых основаниях", т. е. за свой счет, но в конце концов и это не произошло: брошюра не была закончена.
В книге 1926 г. Дейч пишет о некоем ученике Аксельрода по имени Гуревич:
…после разразившихся погромов Гуревич совсем отстал от народовольцев и посвятил себя целиком деятельности среди своих соплеменников. Чтобы освободить их от преследований, он тоже надумал план—переселить евреев в Палестину. Этот план он стал проповедовать бывшему своему учителю П. Б., Аксельроду, который настолько увлекся им, что в своих письмах, —я жил в Женеве, а он в Цюрихе, —подробно излагал его; при этом он просил меня расспросить известного географа Элизе Реклю, с которым я тогда часто встречался, о географических, климатических и других условиях Палестины. Но тогда, как, впрочем, и теперь, я не признал и этого плана целесообразным в качестве радикального решения еврейского вопроса. Я полагал, что евреи вместе с другими национальностями, населяющими Россию, должны бороться за достижение полного равноправия для всех решительно жителей нашей страны.
Многие революционеры склонялись к тому, чтобы видеть в погромах долгожданную революционную активность масс. А если так, ее необходимо было поддержать, и уж по крайней мере ни в коем случае не осуждать, чтобы не выглядеть в глазах народа защитниками евреев.
Позже, когда царское правительство стало само проводить антисемитскую политику, и когда евреев в революционном движении стало гораздо больше, многие революционеры стали стыдиться своего тогдашней позиции, и более поздние их пересказы нередко не соответствуют тому, что происходило.
В 1881-82 гг процент евреев среди осужденных революционеров составлял 4% и не превышал долю евреев в населении России. В руководстве "Народной воли" евреев почти не было.
В майском номере "Листка Народной воли" вышла анонимная статья "Из деревни", в которой автор описывает настроения украинских крестьян в связи с погромами и делает радостный вывод, что вот оно, наконец, долгожданное народное революционное движение.
Еще более погромная статья "Внутреннее обозрение" вышла осенью 1881 г. Судя по всему, автором был Герасим Романенко - новый человек в "Народной воле", только что вернувшийся из эмиграции. Позже Романенко отказался от революционной деятельности и взглядов и в начале 1900 гг был редактором известной газеты Крушевана "Бессарабец". Романенко писал:
Все внимание обороняющегося народа, сосредоточено теперь на купцах, шинкарях, ростовщиках, словом, на евреях, этой местной «буржуазии», поспешно и страстно, как нигде, обирающей рабочий люд.
Тогда же, по инициативе того же Романенко, от имени Исполнительного комитета "Народной воли" вышла прокламация на украинском языке, прямо призывающая к погромам.
Главное перо "Народной воли" Тихомиров позже писал народоволке Корба:
Вы знаете, что мы приняли в И. К. Романенко, и он уже успел натворить нам много вреда и неприятностей. Он настаивал на том, чтобы Комитет выпустил прокламацию по поводу антиеврейских беспорядков и выклянчил у нас согласие на это. Если Вы хотите знать мое личное мнение об этой прокламации, то я скажу Вам, что я сильно против нее. Но дело уже сделано.
Но в то время Тихомиров писал по-другому:
Относиться не только отрицательно, но даже индифферентно к чисто народному движению мы не вправе.
Стоит отметить, что и Тихомиров впоследствии отошел от революционных взглядов, из эмиграции просил царя о прощении, прощение получил, вернулся в Россию и стал монархистом.
В 1912 г. Плеханов пишет:
…когда г. Тихомиров, приехав в Женеву, приступил, согласно решению Исполнительного Комитета, к организации дела издания «Вестника Народной Воли», он осенью 1882 г. созвал в квартире Н. И. Жуковского совещание <..> Все мы единогласно заявили г. Тихомирову, что оно станет совершенно невозможным, если заграничный орган партии «Народной Воли» вздумает высказать такое же одобрение еврейским погромам, какое высказано было в прокламации: «К украинскому народу» и в «Народной Воле». Г-н Тихомиров упрямо защищал это отношение, зевая и мямля, чтобы выиграть время для обдумывания своих доводов, — так поступал он во всех затруднительных случаях, — но, наконец, слался, а спустя короткое время приготовил даже статью, осуждавшую погромы во имя задач революционного движения. Он всегда отличался значительной гибкостью суждений: недаром же он был очень ловким кружковым дипломатом.
Не знаю, о какой статье речь. Только в сентябре 1884 г. Герман Лопатин резко выступил против поддержки революционерами погромов:
Революционер должен принимать участие лишь в таком протесте, который по своему сознанию и совести он может РЕКОМЕНДОВАТЬ, как нечто целесообразное, действительно выводящее народ на путь возрождения. Только такой протест есть протест революционный и только в нем революционер обязан принимать участие, как член партии... Точно такое же положение должен занять революционер в тех случаях, где народ, пытаясь обобщить свой протест, приходит к ошибочной формуле, как это происходит, например, в антиеврейских беспорядках. У нас в этих случаях нередко замечается полное помутнение собственного рассуждения. Говорят, что антиеврейское движение вызывается экономическими причинами, что оно имеет серьезную подкладку. Но разве в этом дело? На свете все имеет серьезную подкладку, но не все целесообразно. Вопрос в том, правильный ли путь народ выбирает для улучшения своего положения.
Если в "Народной воле" евреев в руководстве практически не было, то в марксистском "Черном переделе" было несколько. Я надеюсь, все помнят мнемоническое правило, как запомнить группу "Освобождение труда": Плеханов, Игнатов, Засулич, Дейч, Аксельрод. Так вот, Дейч и Аксельрод были евреями.
В 1926 г. Л.Дейч выпустил книгу "Роль евреев в русском революционном движении", в которой он упоминает отношение революционных партий к погромам. Он пишет:
Тогда же впервые возникла у наc с ним мысль о выпуске брошюры по поводу погромов и раздававшихся по адресу евреев обвинений. Подумывал и я взяться за нее, но вскоре затем нашел, что в переживаемый тогда моими соплеменниками крайне тяжелый момент неизмеримо большее значение для них приобретет такое произведение, если оно будет написано известным социалистом из христиан. И я, а также Аксельрод попеременно обращались с этим предложением к Плеханову, Лаврову, Кравчинскому (Степняку). Но каждый из них, вполне соглашаясь относительно необходимости этой брошюры, находил более подходящим в качестве автора не себя, а кого-нибудь другого из только что мною перечисленных известных эмигрантов. Поэтому всеми признаваемая крайне нужной в ту пору печатная защита угнетенной нации со стороны русского социалиста так и не увидела света.
Дейч кривит душой: к Лаврову обращался не он, а Аксельрод, и Лавров ответил письмом:
Я должен Вам сознаться, что признаю еврейский вопрос крайне сложным, а практически для партии, имеющей в виду сблизиться с народом и поднять его против правительства, и в высшей степени трудным. Теоретически его разрешить на бумаге очень легко, но в виду наличной народной страсти и необходимости иметь народ, где возможно, НА СВОЕЙ СТОРОНЕ, это совсем другое дело.
В переводе это означает: мы не можем агитировать против погромов, если мы хотим усиливать наше влияние в народе, а в народе погромы популярны.
К этому письму Дейч добавил свою приписку (о которой он также стыдливо не упоминает в книге 1926 г.):
Еврейский вопрос теперь действительно, на практике почти неразрешим для революционера. Ну что им, например, теперь делать в Балте, где бьют евреев? Заступиться за них, это значит, как говорит Реклю, «вызвать ненависть против революционеров, которые не только убили царя, но и жидов поддерживают». И приходится им быть между двумя противоречиями. Это просто безвыходное противоречие, как для евреев, так и для революционеров, на практике и в действии. Конечно, обязательно последним добиваться для первых уравнения их прав, дозволения им селиться повсюду, но это, так сказать, деятельность в высших сферах, а среди народа вести примирительную агитацию очень, очень трудно теперь партии. Не думай, чтоб меня это не огорчало, не смущало, но все же я остаюсь всегда членом РУССКОЙ революционной партии и ни на один день не стану удаляться от нее, ибо это противоречие, как и некоторые другие, созданы конечно не ею, партией.
Плеханов в 1912 г. пишет:
...предполагалось выпустить брошюру: «Социализм и антисемитическое движение». Об этом было даже объявлено, и я написал значительную часть брошюры. Эта часть была набрана, но потом я остановился, так как мне сделалось нестерпимо стыдно доказывать азбучные истины. Признаюсь, я не думал тогда, что погромы станут у нас периодическими. В противном случае я, конечно, не постыдился бы азбучных истин и опубликовал бы свою брошюру.
Возможно, он тоже кривит душой. Как бы то ни было, никто из социалистического руководства не написал брошюру против погромов.
Аксельрод сам начал в 1882 г. писать брошюру “О задачах еврейско-социалистической интеллигенции”, в которой, среди прочего, говорил почти слогом Жаботинского:
Погромы, а еще в большей степени проявившееся затем «общественное мнение» русских образованных классов явились для евреев-социалистов в России как бы откровением, смысл которого они решились откровенно формулировать перед собой и другими только постепенно, после тяжелой внутренней борьбы. Сжившись с мыслью, что евреев, как особой нации, в действительности нет, что, составляя ныне часть русских подданных, а впоследствии русских граждан, евреи считаются, смотря по своим сословным и культурным подразделениям, неразрывной частью соответствующих элементов «коренного» населения, еврейская социалистическая интеллигенция вдруг увидела, что громадное большинство «русского общества» и народа считает евреев именно особой нацией, все элементы которой — длиннополый ли еврей-пролетарий, мелкий буржуа, ростовщик, обрусевший адвокат и готовящийся к каторге или ссылке социалист — все безразлично «жиды», безусловно вредные для России, которая должна избавиться от них во что бы то ни стало и какими бы то ни было средствами.
Эта брошюра вызвала большие возражения у чернопередельцев. Дейч писал Аксельроду:
Нам всем очень больно, что ты остаешься при своем решении на счет еврейской брошюры.
После переговоров руководство "Черного передела" согласилось, чтобы Аксельрод издал эту брошюру в их типографии "на финансовых основаниях", т. е. за свой счет, но в конце концов и это не произошло: брошюра не была закончена.
В книге 1926 г. Дейч пишет о некоем ученике Аксельрода по имени Гуревич:
…после разразившихся погромов Гуревич совсем отстал от народовольцев и посвятил себя целиком деятельности среди своих соплеменников. Чтобы освободить их от преследований, он тоже надумал план—переселить евреев в Палестину. Этот план он стал проповедовать бывшему своему учителю П. Б., Аксельроду, который настолько увлекся им, что в своих письмах, —я жил в Женеве, а он в Цюрихе, —подробно излагал его; при этом он просил меня расспросить известного географа Элизе Реклю, с которым я тогда часто встречался, о географических, климатических и других условиях Палестины. Но тогда, как, впрочем, и теперь, я не признал и этого плана целесообразным в качестве радикального решения еврейского вопроса. Я полагал, что евреи вместе с другими национальностями, населяющими Россию, должны бороться за достижение полного равноправия для всех решительно жителей нашей страны.
