Притча о слепом и хромом
Apr. 3rd, 2024 01:25 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
idelsonПритча о хромом, сидящем на плечах у слепого, - популярный бродячий сюжет в греческой поэзии. "Греческая антология" приводит 4 эпиграммы разных авторов: Платона младшего (420-391 до н. э.), Антифила из Византия (1 в.), Леонида из Александрии (1 в.), и то ли Филиппа из Салоников, то ли Исидора Эгейского (оба 1 в.).
Во всех этих случаях речь идет о взаимопомощи двух несовершенных людей, сумевших благодаря сотрудничеству компенсировать несовершенство друг друга.
В таком виде этот сюжет неоднократно встречается в живописи и скульптуре.
Скульптура Жана Туркана "Слепой и хромой" 1883 г.
В 1940 г. французско-датский карикатурист Маринус (Якоб Кйельдгаард) даже опубликовал фотомонтаж-карикатуру, где слепой Гитлер тащит на себе калеку-Сталина. Взаимопомощь двух несовершенных людей.
Но в совершенно другом виде эта притча выглядит в источниках хазаль. Например, в Санhедрин 91а-b:
Сказал <император> Антонин Рабби <Йеhуде hаНаси>:
Тело и душа могут оправдаться на суде. Тело скажет: душа виновата, с тех пор, как она меня покинула, я лежу в могиле, как неподвижный камень. А душа скажет: тело согрешило, с тех пор, как я его покинула, я витаю в воздухе, как птица.
Сказал ему <Рабби - Антонину>: Приведу тебе притчу. У царя из плоти и крови был сад с прекрасными плодами, и он посадил там двух сторожей: хромого и слепого. Сказал хромой слепому: я вижу прекрасные плоды в саду. Посади меня верхом на себя, соберем их и съедим! Посадил слепой на себя хромого, собрали они плоды и съели. Пришел владелец сада, сказал им: "Куда делись плоды?" Сказал ему хромой: "Разве есть у меня ноги, чтобы идти за ними?" Сказал слепой: "Разве есть у меня глаза, чтобы увидеть их?" Что сделал <царь>? Посадил хромого на слепого и судил их, как одного человека. Так и Всевышний возврасщает душу в тело, чтобы можно было судить их вместе.
В гемаре для слепого и хромого используются слова сума и хигер, но в аналогичной истории в мидраш Танхума используется синомим слова хигер - писэах. Сума и писэах очень хорошо укладываются на греческие слова сома и психе, т.е. тело и душу. Вероятно, более поздний автор мидраша Танхума решил добавить такую игру слов.
Вот что интересно. Притча о слепце и хромце - классический памятник древнерусской литературы, написанный на старославянском языке Кириллом Туровским в 12 в.
И, начиная с начала 19 в. исследователи безуспешно пытались найти греческий источник этой притчи. И многие исследователи 19 и начала 20 в. (отметим среди них Ивана Франко) предположили, что история заимствована непосредственно из Талмуда, возможно в устной передаче. Альтернативно, история в похожем виде встречается в "Тысяче и одной ночи", точнее, в более поздних дополнительных ночах.
Но при этом почему-то не упоминают другого источника. Апокриф Иезекииля, судя по всему, был написан между 50 г. до н. э. и 50 г н.э. Он не сохранился ни на каком языке, за исключением цитат. Его цитирует Епифаний Кипрский в "Панарионе":
Чтобы не умолчать и о словах пророка Иезекииля, сказанных о воскресении в его апокрифе, я предложу здесь и их. Иносказательно повествуя о праведном суде, в котором с душою будет участвовать и тело, он говорит, что у одного царя все его подданные состояли в ополчении, а незаписанных в ополчение было только двое, один хромой и один слепой, и каждый из них был помещен и жил особо. Царь, совершая брак своего сына, пригласил всех в своем царстве, а оставил без внимания двух увечных, хромого и слепого. Они вознегодовали в себе и умыслили сделать зло царю. У царя был сад, и слепой издали стал говорить хромому: сколько бы у нас было кусков хлеба от народа, бросившегося на веселие? Так давай же, отомстим ему за то, что с нами так поступил. Другой спросил: каким же образом? Тот сказал: пойдем в его сад и истребим, что есть там в саду. Но этот сказал: а как я могу это сделать, когда я хром и не могу ходить? Слепой отвечал: а я сам разве могу что-нибудь сделать, когда не вижу, куда идти? Но мы ухитримся. Нащипав вблизи травы и свивши веревку он бросил ее слепому и сказал: держи и ступай по веревке ко мне. Когда тот сделал, что ему приказано, и подошел к нему, хромой говорит: ну, будь ты для меня ногами и неси меня, а я буду для тебя глазами,сверху указывая тебе дорогу направо и налево. Сделав это, они сошли в сад. Наделали ли они там беды, или не наделали, – только следы их оказались в саду. Когда развеселившиеся гости пошли с брачного пира отдохнуть в сад, они изумились, нашедши в саду следы и возвестили об этом царю, говоря: «в царстве твоем все воины, и нет ни одного невоенного. Откуда же следы невоенных в саду»? Царь удивился. И так как это говорит притча, очевидно апокрифическая, то она говорит приспособительно к человеку, а Богу нет ничего неизвестного. Повесть говорит далее, что царь послал за хромым и слепым и спросил слепого: не ты ли ходил в сад? Тот отвечал: увы мне, государь! Ты видишь нашу неспособность, знаешь, что я не вижу, где идти. Потом подошел к хромому, и его спрашивал: ходил ты в мой сад? Этот сказал в ответ: государь! Ты хочешь огорчить мою душу ради моей неспособности. И суд не приводит ни к чему. Что же делает праведный судия? Разузнав, каким образом оба они сговорились, сажает хромого на слепого и обоих истязают бичами, и не могут они запереться. Каждый из них изобличает другого; хромой говорит слепому: не ты ли меня принес на себе и вынес? А слепой говорит хромому: не сам ли ты был моими глазами? Так тело в воскресение мертвых соединяется с душою и душа с телом в изобличение общей их деятельности, и совершенный суд бывает за дела, сделанные обоими, и телом и душою, будут ли они добрые или худые.
Панарион, естественно, написан по-гречески и цитирует по-гречески. Но, судя по всему, существовал еврейский оригинал, вроде бы говорят, что в Кумране нашли какие-то фрагменты, которые относят к Апокрифу Иезекииля (но не с этой притчей). Иосиф Флавий, судя по всему, видел эту книгу и не считал ее апокрифом, так что, вероятно, видел по-еврейски.
Этот источник мог быть и у Кирилла Туровского, и у хазаль.
Во всех этих случаях речь идет о взаимопомощи двух несовершенных людей, сумевших благодаря сотрудничеству компенсировать несовершенство друг друга.
В таком виде этот сюжет неоднократно встречается в живописи и скульптуре.
Скульптура Жана Туркана "Слепой и хромой" 1883 г.
В 1940 г. французско-датский карикатурист Маринус (Якоб Кйельдгаард) даже опубликовал фотомонтаж-карикатуру, где слепой Гитлер тащит на себе калеку-Сталина. Взаимопомощь двух несовершенных людей.
Но в совершенно другом виде эта притча выглядит в источниках хазаль. Например, в Санhедрин 91а-b:
Сказал <император> Антонин Рабби <Йеhуде hаНаси>:
Тело и душа могут оправдаться на суде. Тело скажет: душа виновата, с тех пор, как она меня покинула, я лежу в могиле, как неподвижный камень. А душа скажет: тело согрешило, с тех пор, как я его покинула, я витаю в воздухе, как птица.
Сказал ему <Рабби - Антонину>: Приведу тебе притчу. У царя из плоти и крови был сад с прекрасными плодами, и он посадил там двух сторожей: хромого и слепого. Сказал хромой слепому: я вижу прекрасные плоды в саду. Посади меня верхом на себя, соберем их и съедим! Посадил слепой на себя хромого, собрали они плоды и съели. Пришел владелец сада, сказал им: "Куда делись плоды?" Сказал ему хромой: "Разве есть у меня ноги, чтобы идти за ними?" Сказал слепой: "Разве есть у меня глаза, чтобы увидеть их?" Что сделал <царь>? Посадил хромого на слепого и судил их, как одного человека. Так и Всевышний возврасщает душу в тело, чтобы можно было судить их вместе.
В гемаре для слепого и хромого используются слова сума и хигер, но в аналогичной истории в мидраш Танхума используется синомим слова хигер - писэах. Сума и писэах очень хорошо укладываются на греческие слова сома и психе, т.е. тело и душу. Вероятно, более поздний автор мидраша Танхума решил добавить такую игру слов.
Вот что интересно. Притча о слепце и хромце - классический памятник древнерусской литературы, написанный на старославянском языке Кириллом Туровским в 12 в.
И, начиная с начала 19 в. исследователи безуспешно пытались найти греческий источник этой притчи. И многие исследователи 19 и начала 20 в. (отметим среди них Ивана Франко) предположили, что история заимствована непосредственно из Талмуда, возможно в устной передаче. Альтернативно, история в похожем виде встречается в "Тысяче и одной ночи", точнее, в более поздних дополнительных ночах.
Но при этом почему-то не упоминают другого источника. Апокриф Иезекииля, судя по всему, был написан между 50 г. до н. э. и 50 г н.э. Он не сохранился ни на каком языке, за исключением цитат. Его цитирует Епифаний Кипрский в "Панарионе":
Чтобы не умолчать и о словах пророка Иезекииля, сказанных о воскресении в его апокрифе, я предложу здесь и их. Иносказательно повествуя о праведном суде, в котором с душою будет участвовать и тело, он говорит, что у одного царя все его подданные состояли в ополчении, а незаписанных в ополчение было только двое, один хромой и один слепой, и каждый из них был помещен и жил особо. Царь, совершая брак своего сына, пригласил всех в своем царстве, а оставил без внимания двух увечных, хромого и слепого. Они вознегодовали в себе и умыслили сделать зло царю. У царя был сад, и слепой издали стал говорить хромому: сколько бы у нас было кусков хлеба от народа, бросившегося на веселие? Так давай же, отомстим ему за то, что с нами так поступил. Другой спросил: каким же образом? Тот сказал: пойдем в его сад и истребим, что есть там в саду. Но этот сказал: а как я могу это сделать, когда я хром и не могу ходить? Слепой отвечал: а я сам разве могу что-нибудь сделать, когда не вижу, куда идти? Но мы ухитримся. Нащипав вблизи травы и свивши веревку он бросил ее слепому и сказал: держи и ступай по веревке ко мне. Когда тот сделал, что ему приказано, и подошел к нему, хромой говорит: ну, будь ты для меня ногами и неси меня, а я буду для тебя глазами,сверху указывая тебе дорогу направо и налево. Сделав это, они сошли в сад. Наделали ли они там беды, или не наделали, – только следы их оказались в саду. Когда развеселившиеся гости пошли с брачного пира отдохнуть в сад, они изумились, нашедши в саду следы и возвестили об этом царю, говоря: «в царстве твоем все воины, и нет ни одного невоенного. Откуда же следы невоенных в саду»? Царь удивился. И так как это говорит притча, очевидно апокрифическая, то она говорит приспособительно к человеку, а Богу нет ничего неизвестного. Повесть говорит далее, что царь послал за хромым и слепым и спросил слепого: не ты ли ходил в сад? Тот отвечал: увы мне, государь! Ты видишь нашу неспособность, знаешь, что я не вижу, где идти. Потом подошел к хромому, и его спрашивал: ходил ты в мой сад? Этот сказал в ответ: государь! Ты хочешь огорчить мою душу ради моей неспособности. И суд не приводит ни к чему. Что же делает праведный судия? Разузнав, каким образом оба они сговорились, сажает хромого на слепого и обоих истязают бичами, и не могут они запереться. Каждый из них изобличает другого; хромой говорит слепому: не ты ли меня принес на себе и вынес? А слепой говорит хромому: не сам ли ты был моими глазами? Так тело в воскресение мертвых соединяется с душою и душа с телом в изобличение общей их деятельности, и совершенный суд бывает за дела, сделанные обоими, и телом и душою, будут ли они добрые или худые.
Панарион, естественно, написан по-гречески и цитирует по-гречески. Но, судя по всему, существовал еврейский оригинал, вроде бы говорят, что в Кумране нашли какие-то фрагменты, которые относят к Апокрифу Иезекииля (но не с этой притчей). Иосиф Флавий, судя по всему, видел эту книгу и не считал ее апокрифом, так что, вероятно, видел по-еврейски.
Этот источник мог быть и у Кирилла Туровского, и у хазаль.
