(no subject)
Jan. 17th, 2021 08:36 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
idelsonПо радио напомнили: ровно 30 лет назад я впервые в жизни проснулся от звука воздушной тревоги. Это был второй день войны в Персидском заливе.
Саддам твердо пригрозил, что он знает, что за любыми действиями американцев на самом деле стоит Израиль, и потому, как только американцы начнут военные действия, он ударит по Израилю. Причем столь же твердо сказал, что применит химическое оружие. В ответ на это выступил министр обороны Аренс и своим тихим интеллигентным голосом сказал, что если Ирак попробует применить химическое оружие, мы в ответ не будем считать себя ограниченными в применении любых средств.
Угроза подействовала, и по Израилю стреляли только конвенциональными советскими СКАДами. Но заранее этого никто не знал, нас готовили к химической войне. Всем объяснили, как с помощью скотча и тряпки под дверью сделать в доме герметизированную комнату. Тряпку полагалось смачивать "Экономикой" - это израильское название бытовой хлорки, но довольно быстро народ понял, что, если это делать, химическая атака будет гораздо сильней.
Но вообще мы были тогда очень законопослушными и к распоряжения службы тыла принимали всерьез. Я к этому моменту был в стране уже полгода, а родители, сестра и бабушка - ровно месяц.
Первый день был эйфорический: мол, американцы первым ударом разбомбили все иракские аэродромы. Всем на всякий случай велели сидеть дома и на работу не ходить. Но к концу первого дня эйфория несколько поубавилась: выяснилось, что бомбили игрушечные аэродромы с резиновыми самолетами. А ночью мы проснулись от первой воздушной тревоги. Дальше порядок был таким: нужно было разбудить 90-летнюю бабушку, отвезти ее в туалет, а затем в герметичную комнату, и надеть противогаз. В первуй раз мы в суматохе забыли открыть у противогаза крышечку, но бабушка сама сказала, что там что-то не то.
Вскоре после тревоги мы услышали шум многих тяжелых самолетов, летевших на восток. Это израильская авиация поднялась, чтобы нанести ответный удар. Но очень скоро они вернулись обратно: американцы велели нам сидеть тихо, не влезать и не портить им коалицию, в которой на их стороне были Саудовская Аравия, и, по-моему, даже Сирия.
Примерно на третий-четвертый день сообразили, что, оказывается, в стране несколько сот тысяч свежих репатриантов, которые совсем не понимают на иврите. И сделали для них радио на русском и амхарском языках. Я со своим полугодовым олимовским стажем мог что-то понять в новостях на иврите, но секретные позывные "нахаш цефа" = "змея гадюка"= "воздушная тревога", и в особенности "шарав кавед" = "тяжелая жара" = "отбой" меня поначалу ставили в тупик. А однажды после воздушной тревоги мы услышали по русскому радио голос Мордехая Кармона:
- Только что на нашу страну был снова нанесен ядерный удар.
После этого радио на минуту замолкло, а потом снова появился очень смущенный Мордехай Кармон и говорит:
- Я сейчас что-то такое сказанул… Ракетный удар… ракетный… а не то, что я сказал…
Постепенно военная жизнь налаживалась. Люди потянулись на работу, все с противогазами на плече.
Довольно быстро стало понятно, что он стреляет только по ночам. Поначалу - каждую ночь, иногда - по несколько раз, а по мере продолжения войны - раз в неделю, обычно в Шаббат. Стало понятно, что и по Иерусалиму он вроде как не стреляет, по крайней мере нарочно. Поэтому к нам эвакуировали папиного 99-летнего дядю из Тель-Авива, теперь нам нужно было не только бабушку, но и его будить во время воздушных тревог.
Американцы разместили по Израилю противоракетную систему "Пэтриот" - предтечу нынешнего "Железного купола". Она была еще несовершенной, говорят, от нее неприятностей было едва ли не больше, чем от самих СКАДов.
Примерно к началу месяца Адар стало понятно, что война идет к концу. Саддамовские солдаты стали сотнями тысяч сдаваться в плен. К этому моменту у нас уже, наверное, был телевизор. А в начале войны, наверно, еще не было: мы его уже заказали, но он еще не приехал.
Ракеты стали прилетать все реже, и как-то странно. То прилетела болванка, где вместо взрывчатки был залит бетон. То по иракскому радио сообщили, что они выпустили по нам ракету - а ничего не выпустили.
А к Пуриму - день в день - война кончилась: Саддам капитулировал. В Пурим по городу ходили ряженые детки, уже без противогазов на плече.
К нашему удивлению, наши друзья-защитники не скинули его, а дали ему возможность восстановить диктатуру, потравить химическим оружием восставших шиитов, провернуть через ООН коррупционную сделку по продаже нефти, а на вырученные деньги платить пенсии семьям палестинских террористов-самоубийц. Но это было еще не скоро.
Саддам твердо пригрозил, что он знает, что за любыми действиями американцев на самом деле стоит Израиль, и потому, как только американцы начнут военные действия, он ударит по Израилю. Причем столь же твердо сказал, что применит химическое оружие. В ответ на это выступил министр обороны Аренс и своим тихим интеллигентным голосом сказал, что если Ирак попробует применить химическое оружие, мы в ответ не будем считать себя ограниченными в применении любых средств.
Угроза подействовала, и по Израилю стреляли только конвенциональными советскими СКАДами. Но заранее этого никто не знал, нас готовили к химической войне. Всем объяснили, как с помощью скотча и тряпки под дверью сделать в доме герметизированную комнату. Тряпку полагалось смачивать "Экономикой" - это израильское название бытовой хлорки, но довольно быстро народ понял, что, если это делать, химическая атака будет гораздо сильней.
Но вообще мы были тогда очень законопослушными и к распоряжения службы тыла принимали всерьез. Я к этому моменту был в стране уже полгода, а родители, сестра и бабушка - ровно месяц.
Первый день был эйфорический: мол, американцы первым ударом разбомбили все иракские аэродромы. Всем на всякий случай велели сидеть дома и на работу не ходить. Но к концу первого дня эйфория несколько поубавилась: выяснилось, что бомбили игрушечные аэродромы с резиновыми самолетами. А ночью мы проснулись от первой воздушной тревоги. Дальше порядок был таким: нужно было разбудить 90-летнюю бабушку, отвезти ее в туалет, а затем в герметичную комнату, и надеть противогаз. В первуй раз мы в суматохе забыли открыть у противогаза крышечку, но бабушка сама сказала, что там что-то не то.
Вскоре после тревоги мы услышали шум многих тяжелых самолетов, летевших на восток. Это израильская авиация поднялась, чтобы нанести ответный удар. Но очень скоро они вернулись обратно: американцы велели нам сидеть тихо, не влезать и не портить им коалицию, в которой на их стороне были Саудовская Аравия, и, по-моему, даже Сирия.
Примерно на третий-четвертый день сообразили, что, оказывается, в стране несколько сот тысяч свежих репатриантов, которые совсем не понимают на иврите. И сделали для них радио на русском и амхарском языках. Я со своим полугодовым олимовским стажем мог что-то понять в новостях на иврите, но секретные позывные "нахаш цефа" = "змея гадюка"= "воздушная тревога", и в особенности "шарав кавед" = "тяжелая жара" = "отбой" меня поначалу ставили в тупик. А однажды после воздушной тревоги мы услышали по русскому радио голос Мордехая Кармона:
- Только что на нашу страну был снова нанесен ядерный удар.
После этого радио на минуту замолкло, а потом снова появился очень смущенный Мордехай Кармон и говорит:
- Я сейчас что-то такое сказанул… Ракетный удар… ракетный… а не то, что я сказал…
Постепенно военная жизнь налаживалась. Люди потянулись на работу, все с противогазами на плече.
Довольно быстро стало понятно, что он стреляет только по ночам. Поначалу - каждую ночь, иногда - по несколько раз, а по мере продолжения войны - раз в неделю, обычно в Шаббат. Стало понятно, что и по Иерусалиму он вроде как не стреляет, по крайней мере нарочно. Поэтому к нам эвакуировали папиного 99-летнего дядю из Тель-Авива, теперь нам нужно было не только бабушку, но и его будить во время воздушных тревог.
Американцы разместили по Израилю противоракетную систему "Пэтриот" - предтечу нынешнего "Железного купола". Она была еще несовершенной, говорят, от нее неприятностей было едва ли не больше, чем от самих СКАДов.
Примерно к началу месяца Адар стало понятно, что война идет к концу. Саддамовские солдаты стали сотнями тысяч сдаваться в плен. К этому моменту у нас уже, наверное, был телевизор. А в начале войны, наверно, еще не было: мы его уже заказали, но он еще не приехал.
Ракеты стали прилетать все реже, и как-то странно. То прилетела болванка, где вместо взрывчатки был залит бетон. То по иракскому радио сообщили, что они выпустили по нам ракету - а ничего не выпустили.
А к Пуриму - день в день - война кончилась: Саддам капитулировал. В Пурим по городу ходили ряженые детки, уже без противогазов на плече.
К нашему удивлению, наши друзья-защитники не скинули его, а дали ему возможность восстановить диктатуру, потравить химическим оружием восставших шиитов, провернуть через ООН коррупционную сделку по продаже нефти, а на вырученные деньги платить пенсии семьям палестинских террористов-самоубийц. Но это было еще не скоро.
