![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
(no subject)
...дверь отворилась, и ко мне вошел молодой офицер невысокого роста, с лицом смуглым и отменно некрасивым, но чрезвычайно живым. «Извините меня, — сказал он мне по-французски, — что я без церемонии прихожу с вами познакомиться. Вчера узнал я о вашем приезде; желание увидеть наконец человеческое лицо так овладело мною, что я не вытерпел. Вы это поймете, когда проживете здесь еще несколько времени». <..>Швабрин был очень не глуп. Разговор его был остер и занимателен.
Из другого места мы узнаем, что Швабрин понимает в стихах и даже учился стихосложению у Тредиаковского:
— Потому, — отвечал он, — что такие стихи достойны учителя моего, Василья Кирилыча Тредьяковского, и очень напоминают мне его любовные куплетцы.
Волосы у Швабрина до тюрьмы черные как смоль.
Волоса его, недавно черные как смоль, совершенно поседели; длинная борода была всклокочена.
Уж не себя ли Пушкин изобразил в Швабрине? Заметим, что Гринев не выглядит никак.
Из другого места мы узнаем, что Швабрин понимает в стихах и даже учился стихосложению у Тредиаковского:
— Потому, — отвечал он, — что такие стихи достойны учителя моего, Василья Кирилыча Тредьяковского, и очень напоминают мне его любовные куплетцы.
Волосы у Швабрина до тюрьмы черные как смоль.
Волоса его, недавно черные как смоль, совершенно поседели; длинная борода была всклокочена.
Уж не себя ли Пушкин изобразил в Швабрине? Заметим, что Гринев не выглядит никак.