idelson

Иосиф Флавий в "Иудейской войне" (7:10:2-4) описывает еврейский храм в Египте, недалеко от Гелиополя:

...император в том убеждении, что мятежническая страсть иудеев никогда не укротится, опасаясь также того, чтоб они, соединившись вместе, не привлекали и других на свою сторону, приказал Лупу разрушить иудейский храм в так называемом Онийском округе. Этот египетский храм обязан своим основанием и именем следующему обстоятельству. Ония сын Симона, один из иерусалимских первосвященников, бежал в Александрию от сирийского царя Антиоха, воевавшего с иудеями. Птолемей, находившийся в разладе с Антиохом, принял его дружелюбно. Тогда Ония обещал ему привлечь на его сторону всех иудеев, если он последует его совету. Когда царь согласился сделать все возможное, он просил у него разрешения построить где-либо в Египте храм и ввести в нем богослужение по иудейскому обряду, ибо тогда, сказал он, иудеи еще решительнее будут бороться с Антиохом, опустошившим иерусалимский храм, а ему, Птолемею, сделаются еще преданнее и много иудеев ради свободы религии переселятся в его страну.

Эти соображения понравились Птолемею. Он подарил Онии место в 180 стадиях от Мемфиса, в Гелиопольском номе. Это место Ония укрепил и построил на нем из огромных камней храм, хотя не по образцу иерусалимского, а походивший более на цитадель, вышиною в 60 локтей; жертвеннику же он придал форму иерусалимского и храм украсил такими же священными дарами, как в Иерусалиме. Только для светильника он сделал исключение: вместо стоячего светильника, он изготовил только золотую лампаду, испускавшую лучистый свет и ее он повесил на золотую цепь. Все освященное место он обвел кирпичной стеной, которая была снабжена массивными каменными воротами. Царь затем принес в дар большой участок земли, доходов с которого хватило с избытком на содержание священников и на все нужды богослужения.

Намерения Онии в этом предприятии не были безукоризненны: им руководило недоброе чувство к иерусалимским иудеям, внушенное ему памятью о его бегстве, и вот он думал, что постройкой храма ему удастся отвлечь оттуда значительную массу иудеев. Впрочем, существовало еще древнее предсказание, предвозвещенное еще шестьсот лет назад; ибо пророк Исайя прорицал постройку иудеем этого храма в Египте. Таким образом возник храм.

Правитель Александрии Луп по получении предписания императора появился в священном округе и запер храм, взяв предварительно оттуда некоторые священные драгоценности. Вскоре затем Луп умер и его преемником в наместничестве сделался Павлин (III, 8,1). Последний взял из храма все, что там еще оставалось, угрожая при этом священникам жестоким наказанием за утайку чего-либо, и, воспретив иудеям посещение священного места, запер ворота и сделал храм совершенно недоступным, так что в нем не осталось ни следа богослужения. От сооружения храма до его закрытия протекло 343 года.

Еще с большими подробностями храм Ония описан в "Иудейских древностях" 13:3:1-3. Там тоже говорится о пророчестве Ишаяhу 19: 19 о том, что в Египте будет иудейский храм:

В тот день жертвенник Господу будет посреди земли Египетской, и памятник Господу - у пределов ее.

Мы еще вернемся к обсуждению этого стиха, а пока посмотрим, как обсуждается храм Хонио в Талмуде.

В Мишне Менахот 13:10 говорится:

Коhены, которые служили в доме Хонио, не будут служить в Храме в Иерусалиме, не говоря уже о прочем <т.е. коhены, служившие идолам, тем более не могут служить в Иерусалиме>, как сказано (Мелахим 2:23:9):

И не всходили священники высот к жертвеннику Господню в Иерусалиме, но опресноки они ели вместе с братьями своими.

Таким образом, Мишна приравнивает коhенов, служащих в доме Хонио, к священникам, служащим при бамот = высотах, то есть частных жертвенниках. Конечно, запрещено приносить жертвы, кроме как в Храме или в Мишкане (Дварим 13:13-14):

Береги себя, чтобы не вознес ты всесожжений твоих на всяком месте, какое увидишь; но только на месте, которое изберет Господь в одном из твоих колен, там возноси всесожжения твои и там делай все, что я заповедую тебе.

Но это всё-таки не идолопоклонство, а во времена, когда Мишкана уже не было, а Храма еще не было, это и вовсе было разрешено.

В Гемаре (Менахот 109b)приводится длинная история, как образовался храм Хонио.

В тот год, когда умер Шимон hаЦадик, сказал он: "В этом году он умрет". Спросили его: "Откуда ты знаешь?" Сказал он: "Каждый Йом Кипур <когда я заходил в Святая Святых>, встречал меня один старец, одетый в белое и завернутый в белое, заходил он со мной и выходил со мной. В этом году встретил меня старец, одетый в черное и завернутый в черное, зашел со мной, но не вышел со мной". После праздника он болел семь дней и умер, и его братья коhены <в знак траура> воздержались от того, чтобы благословлять Именем.

На смертном одре сказал он им: Хонио, мой сын, будет первосвященником вместо меня. И возревновал ему его брат Шим'и, который был его старше на два с половиной года. Сказал ему: пойдем, и я обучу тебя служению. Надел на него унклай и подпоясал женским поясом <Раши объясняет, что унклай - это кожаное женское платье, а Ястров - что это легкое домашнее платье, вроде пеньюара>, и поставил его перед жертвенником. Сказал Шим'и братьям-коhенам: "Смотрите, как этот выполнил клятву , которую дал своей любимой <=жене>: в день, когда стану первосвященником, надену твой пеньюар и твой пояс. Хотели братья-коhены казнить его - убежал он в Александрию Египетскую, построил там жертвенник и приносил там жертвы идолам. <..>Слова р. Меира.

Сказал ему р. Йеhуда: Всё было не так. Хонио не принял должность первосвященника, так как его брат Шим'и был его старше на два с половиной года. И несмотря на это, возревновал Хонио своему брату. Сказал ему: пойдем, и я обучу тебя служению. Надел на него унклай и подпоясал женским поясом, и поставил его перед жертвенником. Хотели братья-коhены казнить Шим'и, но он всё им объяснил. Хотели они казнить Хонио - он убежал от них, а они за ним. Он убежал в дом царя - они за ним, и всякий, кто видел его, говорил: "Вот он, вот он!". Бежал он в Александрию Египетскую, построил там жертвенник и приносил на нем жертвы Всевышнему, как сказано (Ишаяhу 19: 19):

В тот день жертвенник Господу будет посреди земли Египетской, и памятник Господу - у пределов ее.

Таким образом, есть два мнения танаим. По мнению р. Меира, храм Хонио - это идолопоклонство, а по мнению р. Йеhуды - запрещенный частный жертвенник, но не идолопоклонство. Более того, по мнению р. Йеhуды, так же, как писал Иосиф Флавий, об этом храме есть пророчество Ишаяhу.

Тогда Гемара задает вопрос: а как же р. Меир понимает этот стих Ишаяhу? И отвечает:

После падения Санхериба, вышел Хизкияhу и нашел <египетских> царских сыновей в золотых колесницах <Раши к стиху Ишаяhу, ссылаясь на Седер Олам, пишет "в ошейниках">, и взял с них клятву, что они больше не будут заниматься идолопоклонством, как сказано (предыдущий стих Ишаяhу 19:18):

В тот день пять городов в земле Египетской будут говорить языком Ханаанским и клясться Господом Воинств; один назовется городом разрушения (ир hаhерес).

Таким образом, у нас есть два мнения об этом пророчестве Ишаяhу. По мнению р. Йеhуды, пророчество относится к храму Хонио. По мнению же р. Меира, пророчество относится к давним событиям, сбывшимся во времена Хизкияhу: когда египетская элита, после чудесного спасения, хотя и ненадолго, признала Всевышнего и построила Ему жертвенник (что им Тора совершенно не запрещает).

И дальше Гемара задает вопрос:

Что такое ир hаhерес? И отвечает: как переводил рав Йосеф:"קרתא דבית שמש דעתידא למיחרב" - "город дома солнца, который будет разрушен". А откуда он знает, что ир hаhерес связан с солнцем? Как сказано: (Иов 9:7):

скажет солнцу (херес), - и не взойдет, и на звезды налагает печать.

Иными словами, Гемара находит в этом месте сложную игру слов: hерес (через hей) = разрушение, и херес - через хет - редкое слово, всего два раза встречающееся в ТаНаХе, означающее "солнце". Так же переводит и Йонатан бен Узиэль, так же объясняет и Раши. Так же переводит и Иероним: Civitas Solis vocabitur una. В соответствии с этим, и синодальный перевод переводит, как "город солнца". Отметим, что название известной утопии Томазо Кампанеллы происходит от этого латинского стиха. Подозреваю, что и Незнайка в Солнечном городе происходит от "Города солнца" Кампанеллы.

Мне стало интересно, как это место выглядит в кумранской рукописи Ишаяhу. Поразительно, что в наше время можно открыть сайт кумранской рукописи Ишаяhу, выбрать нужный стих и посмотреть, что там написано. Так вот, там написано “ир hахерес “, через хет!

Qumran

עיר החרס יאמר לאחת

Кто такой "город солнца" или "город дома солнца", мы знаем - это Гелиополис, по-египетски Иуну, на иврите Он.

Этот город неоднократно упоминается в ТаНаХе, начиная с истории Йосефа: в Берешит 41:50 нам сообщают, что он женился на Оснат (=Асенефе), дочки Поти Фера, жреца из Она. И Септуагинта, и Вульгата переводят Он как Гелиополь. В Ехезкиэль 30:17 говорится:

Молодые люди Она и Пи-Весета пойдут в плен, а оне (жен.) отправятся в плен.

Пи-Весет - это Бубастис, другой культовый центр недалеко от Гелиополя. Так и переводят Септуагинта и Вульгата.

Дом солнца тоже упоминается, например, в Ирмияhу 43:13:

и сокрушит статуи в доме солнца, что в земле Египетской, и капища богов Египетских сожжет огнем.

Но вернемся к стиху из Ишаяhу. Септуагинта, а следом за ней и Славянская Библия переводят совершенно по-другому: πόλισ-ασεδεκ ; …грáдъ аседéкъ прозовéтся еди́нъ грáдъ.
Таким образом, Септуагинта не переводит, а дает слово на иврите: "ир hацедек", то есть "город справедливости". Она дает слово на иврите, как собственное имя, но в нашем ивритском тексте этого слова нет!

Выражение "ир hацедек" один раз встречается у Ишаяhу (1:26), по отношению к Иерусалиму:

...и опять буду поставлять тебе судей, как прежде, и советников, как вначале; тогда будут говорить о тебе: «город правды, столица верная».

Исследователи считают, что, возможно, расхождение связано с разным отношением к храму Хонио: авторы греческого перевода считают храм Хонио успешной попыткой воссоздания города справедливости и Храма на новом месте.

В I в. до н.э., Гелиополь был в упадке. Страбон описывает его вот так:

В Гелиополе я видел большие дома, в которых жили жрецы, ибо в древнее время, по рассказам, этот город как раз был кварталом жрецов, которые занимались философией и астрономией; теперь же это объединение перестало существовать и его занятия прекратились. Действительно, в Гелиополе я не обнаружил ни одного руководителя таких занятий, но только жрецов, совершающих жертвоприношения и объясняющих чужеземцам смысл священных обрядов... Однако в Гелиополе нам показывали дома жрецов и школы Платона и Евдокса; Евдокс прибыл туда вместе с Платоном, и они оба, по словам некоторых писателей, провели 13 лет с жрецами.

Гелиополь был в упадке, но совсем рядом с ним, в месте, которое тогда называлось Леонтополем, а в наше время – Тель эль-Яhудийя (еврейский курган), был цветущий и богатый, и, надо полагать, популярный среди египтян храм Хонио. Видимо, его популярностью у египтян надо объяснить амбивалентное отношение Талмуда: с одной стороны, египтяне там приносят жертвы Всевышнему, и это хорошо и исполнение пророчества, а с другой - там служат настоящие коhены, и это, конечно, плохо.

С храмом Хонио, возможно связана апокрифическая повесть "Иосиф и Асенет". Она сохранилась на многих разных языках. Там сложный любовный сюжет: Асенет, дочка гелиопольского жреца, влюбляется в приехавшего по делам Иосифа. Тот отказывает ей, потому что она идолопоклонница. Она плачет и раскаивается в своем идолопоклонстве, и ей является ангел, говорит ей, что ее раскаяние принято, и что она сможет выйти за Иосифа, кормит ее каким-то удивительным медом, и дальше хэппи энд.

И пчелы были белые, как снег, а крылья их - как пурпур, и как яхонт, и как багрец, и как вышитый златом покров из виссона, и золотые диадемы были на головах их. Жала у них были остры, но они никому не причиняли вреда.

Историк Гидон Боhак утверждает, что пурпур, виссон и золото - элементы наряда первосвященника (и больше никак не упоминаются в греческой литературе), и, если так, пчелы в этом аллегорическом рассказе символизируют коhенов, а весь рассказ происходит из храма Хонио.