(no subject)

Это были первые годы после эсдекского раскола: тут я впервые услышал названия большевик и меньшевик, в России тогда еще мало известные вне подполья. "Ваш Ленин -- раздраженная тупица", констатировал один, а второй отвечал: "зато не пшют, как ваш Плеханов". Насколько я понял разницу, одни требовали, чтобы переворот в России произошел в назначенный день, по точно предначертанному плану, и все партийные комитеты "до последнего человека" должны быть назначены свыше, т. е. из за границы; а другие стояли за выборное начало и "органическое развертывание" революции.

Присмотревшись, можно было явственно различить в этой пестроте строгую иерархию по степеням революционной ортодоксальности: никто, конечно, не признался бы вслух, что считает противника правовернее себя, -- но сейчас же бросалось в глаза, кто нападает, а кто оправдывается и клянется: "позвольте, я тоже...". Плехановцы извинялись пред ленинцами, эсеры пред марксистами, Бунд пред всеми остальными, социал-сионисты разных толков пред Бундом; простые сионисты числились вообще вне храма и даже не пытались молить о прощении.

Жаботинский "Пятеро"

( Read more... )