Ох, нелегкая это работа...

Троцкий очень не любил Чуковского. Настолько, что в 1914 г. посвятил ему специальную статью "Чуковский". Видимо, столь сильные чувства в нем вызывала подчеркнутая аполитичность и профессионализм Чуковского: он видел в нем литературного критика западного типа и и считал это предательством социально-ориентированной интеллигенции.

В октябре 1922 г. Троцкий публикует в "Правде" статью "Мужиковствующие", в которой Чуковскому посвящен целый абзац:

Не так давно Чуковский поощрял Алексея Толстого к примирению -- не то с революционной Россией, не то с Россией, несмотря на революцию. И главный довод у Чуковского был тот, что Россия все та же и что русский мужик ни икон своих, ни тараканов ни за какие исторические коврижки не отдаст. Чуковскому чудится за этой фразой, очевидно, какой-то большущий размах национального духа и свидетельство неискоренимости его... Опыт семинарского отца-эконома, выдававшего таракана в хлебе за изюмину, распространяется Чуковским на всю русскую культуру. Таракан, как "изюмина" национального духа! Какая это в действительности поганенькая национальная приниженность и какое презрение к живому народу! Добро бы сам Чуковский верил в иконы. Но нет, ибо не брал бы их, если б верил, за одну скобку с тараканами, хотя в деревенской избе таракан и впрямь охотно прячется за иконой. Но так как корнями своими Чуковский все же целиком в прошлом; а это прошлое, в свою очередь, держалось на мохом и суеверием обросшем мужике, то Чуковский и ставит между собой и революцией старого заиконного национального таракана в качестве примиряющего начала. Стыд и срам! Срам и стыд! Учились по книжкам (на шее у того же мужика), упражнялись в журналах, переживали разные "эпохи", создавали "направления", а когда всерьез пришла революция, то убежище для национального духа открыли в самом темном тараканьем углу мужицкой избы.

( Read more... )