(no subject)

NN была маленькая старушка-немка в Ялте. В 1941 г. семью ее сестры в Горьком погромили, мужа убили, а сестра лишилась глаза и, по-моему, помешалась. Племянницу воспитала вот эта тетка, бывшая замужем за русским и уцелевшая под русской фамилией. А мы у нее гостили благодаря моей однокурснице  - дочке той самой племянницы.

В доме у NN было две книги: готический немецкий молитвенник и "Джейн Эйр". Подруга однокурсницы прочла "Джейн Эйр", о чем и рассказала NN. Та выпрямилась на стуле, посерьезнела и сказала: "Поздравляю!"

NN уцелела, но пуганой осталась на всю жизнь. Чего она только не боялась! Больших автобусов, соседей... Когда внучка привезла меня, она охотно стала бояться меня: наплела мне всякие истории, что она только наполовину немка, и молитвенник случайно достался по наследству. Но потом мы пошли на пляж и чудовищно обгорели: совсем забыли, что такое южное солнце. Мы легли на пляже и стали писать пулю. У каждого сгорело то, чем он был повернут к солнцу. У меня распухла правая сторона и поднялась температура.

Это как раз разбило лед, NN перестала меня бояться, а ходила вокруг и причитала: "Armer Mensch", или еще "Ah Herr Jesus". Потом мы уезжали на перекладных до Сухуми, а у меня была огромная шляпа-сомбреро. Я гулял в ней по Ялте, но когда мы отправились на перекладных, я решил, что мне вломно всюду ходить с огромной этой шляпой, и решил оставить ее у NN: мол, кому надо, пусть пользуется, а если я приеду - буду носить ее в Ялте. Через год моя однокурсница с подругой приехала к NN, говорит: "Бабушка, а куда же ты дела Гришино сомбреро?" - "Ой, девочки, пусть Гриша мне простит! Его попросил соседский мальчик, и я вынуждена была отдать. У него папа - милиционер".

Это я все вспомнил сегодня: мы съездили на море в Михморет и, хотя вроде мазались и сидели в тени, обгорели, почти как Armer Mensch.