(no subject)
Apr. 14th, 2026 07:23 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
idelsonВ вермахте была специальная должность: фельдфебель при большом вокзале, который должен был помогать отставшим от поезда или потерявшимся солдатам найти свою часть. После начала войны Германии с СССР Антон Шмид был назначен на эту должность на вокзал в Вильне. Ему было за 40, он успел повоевать в Первую мировую войну на итальянском фронте. Шмид был католиком, посещал церковь, не был связан ни с какими политическими организациями. В Вене у него был радиомагазин.
В один из последних дней августа 1941 он встретил в городе заплаканную еврейскую женщину. Неожиданно он узнал в ней оперную певицу Аниту Дистлер, жену своего венского друга. С тех пор они развелись, она вышла за еврея Германа Адлера, после долгих скитаний они оказались в Вильне, и вот тут нацисты их настигли. Литовская специальная полиция накануне схватила и увела мужа этой женщины.
Шмид пообещал женщине разыскать ее мужа и нашел его в тюрьме "Лукишки" – перевалочном пункте по пути в Понары. Он смог забрать его оттуда и вернуть в создающееся гетто. Он переправил Германа и Аниту Адлер в Варшавское гетто, каким-то чудом они оба пережили восстание в гетто, еще раз бежали - на этот раз в Будапешт, были отправлены в Берген-Бельзен - и выжили! Сохранились стихи Германа Адлера (это перевод с перевода, за точность не ручаюсь).
Возлюби ближнего своего, как самого себя!
Нас сотня, и ещё больше,
а солдаты ходят вокруг и ищут,
выламывают ворота, бушуют и ругаются,
ночью в доме, но дом кажется пустым…
Тысячи идут по пути смерти,
тысячи, которые полагались только на удачу,
будут расстреляны в гетто сегодня же.
Тех, кто продолжает прятаться, поймают завтра!
…Не дышите и не шепчите,
снаружи стоят солдаты,
и даже те, кто говорит тихо,
выдадут нас!
К счастью, наше укрытие не заметили;
и вдруг — мальчик начинает громко плакать!
Но не может быть, чтобы из-за одного
сегодня всем предстояло пройти по пути смерти!
И только мать подчиняется диктату
этой минуты и убивает мальчика
с кровоточащим сердцем. Мы все молча пожали
ей руку, и она убежала на смерть!
…Не дышите и не шепчите,
снаружи стоят солдаты,
и даже те, кто говорит тихо,
нас предают!
Адлер познакомил Шмида с Мордехаем Тенненбаумом – подпольщиком из организации "Дрор". По рассказам одного из подпольщиков, Антека Цукермана, Шмид говорил им, что когда-то бывал в Эрец Исраэль и очень уважительно относился к халуцим.
В какой-то момент подпольщики из "Дрор" и "Шомер hацаир" решили сконцентрироваться в гетто в Белостоке. Их вывозили на работу куда-то за город. Шмид приехал за ними на грузовике и забрал к себе на квартиру. Сам Шмид, кстати, считал, что они должны не бежать из одного гетто в другое, а пытаться переправиться через Балтийское море в Скандинавию, а оттуда в Палестину – они считали это нереальным.
Цукерман описывает совершенно фантастическую историю, как они скрывались на втором этаже в двухэтажной квартире Шмида, а на первом этаже у Шмида была новогодняя пьянка с офицерами и солдатами - встречали новый 1942 г. Шмид периодически отлучался и приносил друзьям наверху пирожные с праздничного стола. В какой-то момент Тенненбаум неловко пошутил: " С этими усиками ты вылитый Гитлер". Не очень трезвый Шмид страшно обиделся. Чтобы его успокоить, Тенненбаум надел на грудь Шмиду желтую звезду и сказал: "Это тебе медаль от всего еврейского народа".
Я не понял, в этот же или в другой день Шмид пришел в верхнюю квартиру и сказал скрывавшейся там девушке Ланке: "Одевайся!". Она испугалась, но послушалась. Он повёл ее на вокзал, где стоял большой эшелон с тяжелоранеными. Долго водил среди раненых, потом сказал: "Это я привел тебя показать, чем заканчивают нацисты".
В какой-то день Шмид раздобыл закрытый грузовик и отвез их всех в Белосток. По дороге был блок-пост. Дежурные хотели проверить грузовик, он сказал им, что там взрывчатка, и не разрешил открывать.
В общей сложности Шмид вывез из гетто около 250 человек. В январе 1942 года он попался, и 13 апреля был расстрелян как изменник Родины. Об этом сообщили по месту жительства, и соседи третировали его жену в Вене.
Приведу его письмо жене перед расстрелом.
Моя дорогая Штеффи,
Думая о тебе и в радости, и в горе, сообщаю тебе, моя дорогая, что сегодня был объявлен мой приговор и что мне предстоит расстаться с этим миром — я приговорён к смерти.
Пожалуйста, оставайся сильной и уповай на нашего дорогого Бога, который решает судьбу каждого из нас. Я уже ничего не мог изменить, иначе пощадил бы тебя и Герту от всего этого. Прости меня, пожалуйста, я не хотел причинять тебе эту боль, но, к сожалению, теперь уже ничего нельзя изменить.
Я готов умереть, ибо такова воля Бога, да будет воля Его. Ты должна смириться с этим. Я снова прошу тебя: забудь ту боль, которую я причинил тебе, мои дорогие, и не говори об этом. В конце концов, я лишь спасал людей, даже если они были евреями, и это стало причиной моей смерти. Как я всегда делал всё ради других, так и теперь пожертвовал всем ради других.
Остальное ты узнаешь, потому что товарищ навестит тебя и расскажет, как судьи вынесли приговор. Пожалуйста, прочитай письма 1–4, которые ты непременно получишь — из них ты поймёшь, что я хотел поступить иначе, но думал о вас, мои дорогие.
Мои дорогие, я снова прошу вас: пожалуйста, забудьте меня — так должно было быть, так распорядилась судьба. Я заканчиваю эти последние строки, которые ещё пишу вам, и посылаю вам обоим много приветов и поцелуев, а тебе — моей самой дорогой — в этом мире и в другом, где я скоро буду в руке Божьей.
Я остаюсь навсегда любящим тебя,
Тони
В один из последних дней августа 1941 он встретил в городе заплаканную еврейскую женщину. Неожиданно он узнал в ней оперную певицу Аниту Дистлер, жену своего венского друга. С тех пор они развелись, она вышла за еврея Германа Адлера, после долгих скитаний они оказались в Вильне, и вот тут нацисты их настигли. Литовская специальная полиция накануне схватила и увела мужа этой женщины.
Шмид пообещал женщине разыскать ее мужа и нашел его в тюрьме "Лукишки" – перевалочном пункте по пути в Понары. Он смог забрать его оттуда и вернуть в создающееся гетто. Он переправил Германа и Аниту Адлер в Варшавское гетто, каким-то чудом они оба пережили восстание в гетто, еще раз бежали - на этот раз в Будапешт, были отправлены в Берген-Бельзен - и выжили! Сохранились стихи Германа Адлера (это перевод с перевода, за точность не ручаюсь).
Возлюби ближнего своего, как самого себя!
Нас сотня, и ещё больше,
а солдаты ходят вокруг и ищут,
выламывают ворота, бушуют и ругаются,
ночью в доме, но дом кажется пустым…
Тысячи идут по пути смерти,
тысячи, которые полагались только на удачу,
будут расстреляны в гетто сегодня же.
Тех, кто продолжает прятаться, поймают завтра!
…Не дышите и не шепчите,
снаружи стоят солдаты,
и даже те, кто говорит тихо,
выдадут нас!
К счастью, наше укрытие не заметили;
и вдруг — мальчик начинает громко плакать!
Но не может быть, чтобы из-за одного
сегодня всем предстояло пройти по пути смерти!
И только мать подчиняется диктату
этой минуты и убивает мальчика
с кровоточащим сердцем. Мы все молча пожали
ей руку, и она убежала на смерть!
…Не дышите и не шепчите,
снаружи стоят солдаты,
и даже те, кто говорит тихо,
нас предают!
Адлер познакомил Шмида с Мордехаем Тенненбаумом – подпольщиком из организации "Дрор". По рассказам одного из подпольщиков, Антека Цукермана, Шмид говорил им, что когда-то бывал в Эрец Исраэль и очень уважительно относился к халуцим.
В какой-то момент подпольщики из "Дрор" и "Шомер hацаир" решили сконцентрироваться в гетто в Белостоке. Их вывозили на работу куда-то за город. Шмид приехал за ними на грузовике и забрал к себе на квартиру. Сам Шмид, кстати, считал, что они должны не бежать из одного гетто в другое, а пытаться переправиться через Балтийское море в Скандинавию, а оттуда в Палестину – они считали это нереальным.
Цукерман описывает совершенно фантастическую историю, как они скрывались на втором этаже в двухэтажной квартире Шмида, а на первом этаже у Шмида была новогодняя пьянка с офицерами и солдатами - встречали новый 1942 г. Шмид периодически отлучался и приносил друзьям наверху пирожные с праздничного стола. В какой-то момент Тенненбаум неловко пошутил: " С этими усиками ты вылитый Гитлер". Не очень трезвый Шмид страшно обиделся. Чтобы его успокоить, Тенненбаум надел на грудь Шмиду желтую звезду и сказал: "Это тебе медаль от всего еврейского народа".
Я не понял, в этот же или в другой день Шмид пришел в верхнюю квартиру и сказал скрывавшейся там девушке Ланке: "Одевайся!". Она испугалась, но послушалась. Он повёл ее на вокзал, где стоял большой эшелон с тяжелоранеными. Долго водил среди раненых, потом сказал: "Это я привел тебя показать, чем заканчивают нацисты".
В какой-то день Шмид раздобыл закрытый грузовик и отвез их всех в Белосток. По дороге был блок-пост. Дежурные хотели проверить грузовик, он сказал им, что там взрывчатка, и не разрешил открывать.
В общей сложности Шмид вывез из гетто около 250 человек. В январе 1942 года он попался, и 13 апреля был расстрелян как изменник Родины. Об этом сообщили по месту жительства, и соседи третировали его жену в Вене.
Приведу его письмо жене перед расстрелом.
Моя дорогая Штеффи,
Думая о тебе и в радости, и в горе, сообщаю тебе, моя дорогая, что сегодня был объявлен мой приговор и что мне предстоит расстаться с этим миром — я приговорён к смерти.
Пожалуйста, оставайся сильной и уповай на нашего дорогого Бога, который решает судьбу каждого из нас. Я уже ничего не мог изменить, иначе пощадил бы тебя и Герту от всего этого. Прости меня, пожалуйста, я не хотел причинять тебе эту боль, но, к сожалению, теперь уже ничего нельзя изменить.
Я готов умереть, ибо такова воля Бога, да будет воля Его. Ты должна смириться с этим. Я снова прошу тебя: забудь ту боль, которую я причинил тебе, мои дорогие, и не говори об этом. В конце концов, я лишь спасал людей, даже если они были евреями, и это стало причиной моей смерти. Как я всегда делал всё ради других, так и теперь пожертвовал всем ради других.
Остальное ты узнаешь, потому что товарищ навестит тебя и расскажет, как судьи вынесли приговор. Пожалуйста, прочитай письма 1–4, которые ты непременно получишь — из них ты поймёшь, что я хотел поступить иначе, но думал о вас, мои дорогие.
Мои дорогие, я снова прошу вас: пожалуйста, забудьте меня — так должно было быть, так распорядилась судьба. Я заканчиваю эти последние строки, которые ещё пишу вам, и посылаю вам обоим много приветов и поцелуев, а тебе — моей самой дорогой — в этом мире и в другом, где я скоро буду в руке Божьей.
Я остаюсь навсегда любящим тебя,
Тони
