Про скукожилья
Jul. 1st, 2025 03:41 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
idelsonЭто - ремейк старого поста на ту же тему.
Помпоныч, римский гражданин,
Наскучив жить в развратном изобильи,
На то имея множество причин,
Включая старческое слабосилье,
К себе гостей однажды пригласил
И сам себе разрезал скукожилья,
Скукожился и дух по ванной испустил...
Комментарий сообщает: В машинописном своде П. Н. Лукницкого в его архиве с комментарием: «Панферов употребляет глагол “скукожился”, которого нет в русском языке».
Как это нет в русском языке?! Простой поиск в Гугле находит десятки примеров его использования в 19 в., судя по всему, самое раннее печатное появление в пьесе Н.М.Львова "Свет не без добрых людей", опубликованной в "Отечественных записках" в 1857 г. Можно вспомнить и у Маяковского:
Любовь поцветет,
поцветет —
и скукожится.
Но при этом вокруг слова "скукожился" велись нешуточные баталии. Разгар их пришелся на январь-март 1934 г., когда, надо полагать, и написана эпиграмма (Мандельштама арестовали в ночь с 16 на 17 мая 1934 г.).
В конце 1933-начале 1934 г. разгорелся конфликт между "старым" и "новым" руководством журнала "На литературном посту": Л. Авербах, В. Ермилов и А. Фадеев выступили против Ф. Панферова, В. Ильенкова и В. Ставского. Горький очень быстро включился в этот конфликт, на стороне, естественно, своего почти родственника и протеже Авербаха. РАПП уже два года, как расформирован, но в преддверии съезда писателей в августе-сентябре 1934 г. конфликт между группами в его руководстве еще набирает силу.
Из всей этой компании Панферов был единственным писателем-деревенщиком, и поэтому предметом критики стал нарочитый деревенский язык Панферова. 19 января 1934 "Вечерняя Москва" сообщила о прошедшем в ГИХЛ обсуждении романа Панферова "Бруски". Среди прочего, Панферов, судя по пересказу из статьи Горького, сказал:
Автор «Брусков» считает, что у нас в последнее время много говорят о языке, но никто не говорит о языке революции. Эта тема совершенно выпадает из поля внимания критиков: они предпочитают рассуждать о языке Бунина, Толстого, других классиков, но не замечают нового языка, созданного революцией.
Образцов нового языка товарищ Панферов не привел, но остановился на защите права своего пользоваться нелепым словом «скукожился», утверждая, что это слово употребляют миллионы: это не то, что «сжался», «стушевался», а именно «скукожился».
И вот, 28 января Горький печатает в "Литературной газете" статью "По поводу одной дискуссии", где явно берет сторону критиков Панферова, в том числе относительно слова "скукожился":
…признано, что народный русский язык, особенно в его конкретных глагольных формах, обладает отличной образностью. Когда говорится: с-ежился, с-морщился, с-корчился и т. д., мы видим лица и позы. Но я не вижу, как изменяется тело и лицо человека, который «скукожился». Глагол «скукожиться» сделан явно искусственно и нелепо, он звучит так, как будто в нем соединены три слова: скука, кожи, ожил. Разумеется, что не стоило бы спорить по поводу включения в литературный язык одного уродливого слова. Но дело в том, что у товарища Панферова, несмотря на его бесспорную талантливость, отношения с литературным языком вообще неблагополучны.
14 февраля 1934 г. Горький печатает в "Литературной газете" еще одну статью "Открытое письмо А. С. Серафимовичу", где опять наезжает на Панферова и его плохой язык:
Я решительно возражаю против утверждения, что молодежь может чему-то научиться у Панферова, литератора, который плохо знает литературный язык и вообще пишет непродуманно, небрежно. Прошу понять, что здесь идет речь не об одном Панферове, а о явном стремлении к снижению качества литературы, ибо оправдание словесного штукарства есть оправдание брака. Рабочих за производство брака порицают, а литераторов -- оправдывают. К чему это ведет?
Вот в книжке Нитобурга "Немецкая слобода" я встречаю такие уродливые словечки: "скокулязило", "вычикурдывать", "ожгнуть", "небо забураманило" и т. д., встречаю такие фразы, как, например: "Белевесый был. Гогона, крикун, бабник, одно слово: брянский ворокоса безуенный". "Шалапутный табунок анархистзовавших девиц невзначай лягнулся задиристой фразой". Что значат эти слова?
18 марта 1934 г. дискуссия выходит на страницы "Правды", т. е. на государственный уровень. В "Правде" выходит статья Горького "О языке" с новым наездом на Панферова:
Здесь я снова вынужден сказать несколько слов о Ф.Панферове — человеке, который стоит во главе журнала и учит молодых писателей, сам будучи, видимо, не способен или не желая учиться.
Статья Горького предваряется редакционным предисловием:
Неужели тов. Панферов думает, что его роман «Твёрдой поступью» украшают такие выражения, как «подъялдыкивать», «скукожился», «леригия», «могёт», «тижело», «взбулгачить»? Зачем понадобилось ему тащить в литературу исковерканные неграмотными людьми слова и десятки «областнических» терминов, непонятных широкому читателю? Такая бесцеремонность в отношении литературной речи способствует только снижению качества художественного произведения, утверждает безграмотность и недопустима в советской литературе…
Таким образом, антисоветское слово официально осуждено редакцией "Правды" и объявлено несуществующим.
Дальше происходит следующее. 24 марта 1934 г. Панферов пишет письмо Сталину:
Тов. Сталин!
Вы учили нас относиться к писателям бережно. Вы говорили нам, что литература дело тонкое. Это очень хорошо. Но вот послушайте, как “ бережно” относятся ко мне.
А. М. Горький в своем открытом письме Серафимовичу писал:
“— Я решительно возражаю против утверждения, что молодежь может чему-то научиться у Панферова — литератора, который ПЛОХО знает литературный язык и вообще пишет непродуманно, небрежно.
Что в “Брусках":
— враждебное отношение “мужицкой силы” к социалистической культуре дано гораздо ярче, нагляднее, более “прочувствованно”, чем освобожденное значение революционной работы пролетариата”.
<..>
Мне известно: то, что свершилось на этих днях, было задумано давно, спустя несколько дней после ликвидации РАПП. Вчера Иллеш в подтверждение этого рассказал мне, что после ликвидации РАПП они — Авербах, Киршон, Ив. Макарьев, Фадеев, Бела Иллеш, собравшись, решили противопоставить Горького Центральному Комитету партии, в частности тов. Кагановичу. И тогда же было решено начать критику “Брусков”, подкинув эту мысль А. М. Горькому. Против такого предложения будто бы протестовал Фадеев. Кто и против кого там протестовал — неинтересно. А вот планчик свой Авербах все-таки выполнил.
Возможно, я очень плохой писатель, но я человек честный, а меня прорабатывают так, как будто я Бухарин.
Вот вам и “бережное” отношение. При таком “бережном” отношении жук и тот зарычит. А главное, мне не дают отвечать. Все перевирают меня, а мне предлагают молчать и терпеть. Я посылаю вам и статью, которую отказались печатать.
Привет. Ф. Панферов
Сталин, похоже, притормозил кампанию: на съезде писателей слово "скукожился", похоже, ни разу не вспомнили. Но позже, 28 января 1935 г. “Правда” напечатала “Открытое письмо А.М. Горькому” Панферова, в которой он, среди прочего, пишет:
Вы правильно ополчились против злоупотреблений областническими словами, как-то: «скукожился» и т. д. Кстати, слово «скукожился» употреблено до меня Неверовым, Маяковским. Это слово я никогда не защищал и при первых же указаниях критики выкинул его и ему подобные слова из «Брусков». Но ведь иногда писатель для характеристики своего героя вынужден прибегать я к местному наречию. Никто не осмеивал, например, Л. Толстого, когда он употреблял в разговорной речи «двистительно» вместо действительно».
Где во всей этой истории Мандельштам? Панферова и других крестьянских писателей он, очевидно, не любит. В письме писателю Кочину, опубликованному в "Московском комсомольце" задолго до упомянутой дискуссии, 3 октября 1929 г., он пишет:
В нашей крестьянской литературе утвердилась манера очень небрежно и поверхностно изображать людей.
Почти каждая книга о деревенской жизни целиком состоит из мелких кусочков — бытовых разговоров — вразбивку с описаниями природы. Писатели вроде Панферова и других полностью выезжают на одних разговорах. Крестьяне у них замечательно болтливы. Легко даже запутаться читателю в этих разговорчиках: иной раз не поймешь, кто говорит: дед ли Еремей или тетка Анфиса. Крестьянские писатели любят понапихать в свои книги целую уйму действующих лиц. Они это делают прямо без счета и без всякой меры и надобности.
Но государственное обсуждение в "Правде", существует ли слово "скукожился", выглядит невероятно комично (траги, конечно).
Помпоныч, римский гражданин,
Наскучив жить в развратном изобильи,
На то имея множество причин,
Включая старческое слабосилье,
К себе гостей однажды пригласил
И сам себе разрезал скукожилья,
Скукожился и дух по ванной испустил...
Комментарий сообщает: В машинописном своде П. Н. Лукницкого в его архиве с комментарием: «Панферов употребляет глагол “скукожился”, которого нет в русском языке».
Как это нет в русском языке?! Простой поиск в Гугле находит десятки примеров его использования в 19 в., судя по всему, самое раннее печатное появление в пьесе Н.М.Львова "Свет не без добрых людей", опубликованной в "Отечественных записках" в 1857 г. Можно вспомнить и у Маяковского:
Любовь поцветет,
поцветет —
и скукожится.
Но при этом вокруг слова "скукожился" велись нешуточные баталии. Разгар их пришелся на январь-март 1934 г., когда, надо полагать, и написана эпиграмма (Мандельштама арестовали в ночь с 16 на 17 мая 1934 г.).
В конце 1933-начале 1934 г. разгорелся конфликт между "старым" и "новым" руководством журнала "На литературном посту": Л. Авербах, В. Ермилов и А. Фадеев выступили против Ф. Панферова, В. Ильенкова и В. Ставского. Горький очень быстро включился в этот конфликт, на стороне, естественно, своего почти родственника и протеже Авербаха. РАПП уже два года, как расформирован, но в преддверии съезда писателей в августе-сентябре 1934 г. конфликт между группами в его руководстве еще набирает силу.
Из всей этой компании Панферов был единственным писателем-деревенщиком, и поэтому предметом критики стал нарочитый деревенский язык Панферова. 19 января 1934 "Вечерняя Москва" сообщила о прошедшем в ГИХЛ обсуждении романа Панферова "Бруски". Среди прочего, Панферов, судя по пересказу из статьи Горького, сказал:
Автор «Брусков» считает, что у нас в последнее время много говорят о языке, но никто не говорит о языке революции. Эта тема совершенно выпадает из поля внимания критиков: они предпочитают рассуждать о языке Бунина, Толстого, других классиков, но не замечают нового языка, созданного революцией.
Образцов нового языка товарищ Панферов не привел, но остановился на защите права своего пользоваться нелепым словом «скукожился», утверждая, что это слово употребляют миллионы: это не то, что «сжался», «стушевался», а именно «скукожился».
И вот, 28 января Горький печатает в "Литературной газете" статью "По поводу одной дискуссии", где явно берет сторону критиков Панферова, в том числе относительно слова "скукожился":
…признано, что народный русский язык, особенно в его конкретных глагольных формах, обладает отличной образностью. Когда говорится: с-ежился, с-морщился, с-корчился и т. д., мы видим лица и позы. Но я не вижу, как изменяется тело и лицо человека, который «скукожился». Глагол «скукожиться» сделан явно искусственно и нелепо, он звучит так, как будто в нем соединены три слова: скука, кожи, ожил. Разумеется, что не стоило бы спорить по поводу включения в литературный язык одного уродливого слова. Но дело в том, что у товарища Панферова, несмотря на его бесспорную талантливость, отношения с литературным языком вообще неблагополучны.
14 февраля 1934 г. Горький печатает в "Литературной газете" еще одну статью "Открытое письмо А. С. Серафимовичу", где опять наезжает на Панферова и его плохой язык:
Я решительно возражаю против утверждения, что молодежь может чему-то научиться у Панферова, литератора, который плохо знает литературный язык и вообще пишет непродуманно, небрежно. Прошу понять, что здесь идет речь не об одном Панферове, а о явном стремлении к снижению качества литературы, ибо оправдание словесного штукарства есть оправдание брака. Рабочих за производство брака порицают, а литераторов -- оправдывают. К чему это ведет?
Вот в книжке Нитобурга "Немецкая слобода" я встречаю такие уродливые словечки: "скокулязило", "вычикурдывать", "ожгнуть", "небо забураманило" и т. д., встречаю такие фразы, как, например: "Белевесый был. Гогона, крикун, бабник, одно слово: брянский ворокоса безуенный". "Шалапутный табунок анархистзовавших девиц невзначай лягнулся задиристой фразой". Что значат эти слова?
18 марта 1934 г. дискуссия выходит на страницы "Правды", т. е. на государственный уровень. В "Правде" выходит статья Горького "О языке" с новым наездом на Панферова:
Здесь я снова вынужден сказать несколько слов о Ф.Панферове — человеке, который стоит во главе журнала и учит молодых писателей, сам будучи, видимо, не способен или не желая учиться.
Статья Горького предваряется редакционным предисловием:
Неужели тов. Панферов думает, что его роман «Твёрдой поступью» украшают такие выражения, как «подъялдыкивать», «скукожился», «леригия», «могёт», «тижело», «взбулгачить»? Зачем понадобилось ему тащить в литературу исковерканные неграмотными людьми слова и десятки «областнических» терминов, непонятных широкому читателю? Такая бесцеремонность в отношении литературной речи способствует только снижению качества художественного произведения, утверждает безграмотность и недопустима в советской литературе…
Таким образом, антисоветское слово официально осуждено редакцией "Правды" и объявлено несуществующим.
Дальше происходит следующее. 24 марта 1934 г. Панферов пишет письмо Сталину:
Тов. Сталин!
Вы учили нас относиться к писателям бережно. Вы говорили нам, что литература дело тонкое. Это очень хорошо. Но вот послушайте, как “ бережно” относятся ко мне.
А. М. Горький в своем открытом письме Серафимовичу писал:
“— Я решительно возражаю против утверждения, что молодежь может чему-то научиться у Панферова — литератора, который ПЛОХО знает литературный язык и вообще пишет непродуманно, небрежно.
Что в “Брусках":
— враждебное отношение “мужицкой силы” к социалистической культуре дано гораздо ярче, нагляднее, более “прочувствованно”, чем освобожденное значение революционной работы пролетариата”.
<..>
Мне известно: то, что свершилось на этих днях, было задумано давно, спустя несколько дней после ликвидации РАПП. Вчера Иллеш в подтверждение этого рассказал мне, что после ликвидации РАПП они — Авербах, Киршон, Ив. Макарьев, Фадеев, Бела Иллеш, собравшись, решили противопоставить Горького Центральному Комитету партии, в частности тов. Кагановичу. И тогда же было решено начать критику “Брусков”, подкинув эту мысль А. М. Горькому. Против такого предложения будто бы протестовал Фадеев. Кто и против кого там протестовал — неинтересно. А вот планчик свой Авербах все-таки выполнил.
Возможно, я очень плохой писатель, но я человек честный, а меня прорабатывают так, как будто я Бухарин.
Вот вам и “бережное” отношение. При таком “бережном” отношении жук и тот зарычит. А главное, мне не дают отвечать. Все перевирают меня, а мне предлагают молчать и терпеть. Я посылаю вам и статью, которую отказались печатать.
Привет. Ф. Панферов
Сталин, похоже, притормозил кампанию: на съезде писателей слово "скукожился", похоже, ни разу не вспомнили. Но позже, 28 января 1935 г. “Правда” напечатала “Открытое письмо А.М. Горькому” Панферова, в которой он, среди прочего, пишет:
Вы правильно ополчились против злоупотреблений областническими словами, как-то: «скукожился» и т. д. Кстати, слово «скукожился» употреблено до меня Неверовым, Маяковским. Это слово я никогда не защищал и при первых же указаниях критики выкинул его и ему подобные слова из «Брусков». Но ведь иногда писатель для характеристики своего героя вынужден прибегать я к местному наречию. Никто не осмеивал, например, Л. Толстого, когда он употреблял в разговорной речи «двистительно» вместо действительно».
Где во всей этой истории Мандельштам? Панферова и других крестьянских писателей он, очевидно, не любит. В письме писателю Кочину, опубликованному в "Московском комсомольце" задолго до упомянутой дискуссии, 3 октября 1929 г., он пишет:
В нашей крестьянской литературе утвердилась манера очень небрежно и поверхностно изображать людей.
Почти каждая книга о деревенской жизни целиком состоит из мелких кусочков — бытовых разговоров — вразбивку с описаниями природы. Писатели вроде Панферова и других полностью выезжают на одних разговорах. Крестьяне у них замечательно болтливы. Легко даже запутаться читателю в этих разговорчиках: иной раз не поймешь, кто говорит: дед ли Еремей или тетка Анфиса. Крестьянские писатели любят понапихать в свои книги целую уйму действующих лиц. Они это делают прямо без счета и без всякой меры и надобности.
Но государственное обсуждение в "Правде", существует ли слово "скукожился", выглядит невероятно комично (траги, конечно).
