(no subject)
Jan. 26th, 2024 08:06 amНу, в общем, сходил я на эту демонстрацию. Пришел немножко раньше времени. Там стоит плакат и трибуна, и никого народу. Рядом стоит некоторое количество полицейских нарядов. Подхожу к полицейским:
- Хевре, а где демонстрация?
- Вот здесь. Они там идут. Скоро придут.
- А много их?
- Сто пятьдесят.
- Тысяч?!
- Нет, просто сто пятьдесят.
- Надо отдать должное, - с грустью говорит полицейский, - что правые не умеют организовывать демонстрации.
- Ну, я, бывало, видел огромные, - говорю я.
- Ну, ты старый! - говорит он.
Пришли. Ну, конечно, не 150, а человек, наверно, 300.
И, в общем, это не та публика, которую я хотел бы увидеть на своей демонстрации.
Тема безответственного требования "освободить заложников любой ценой", которая меня волнует, там вовсе не прозвучала. Больше всего звучало требование остановить гуманитарную помощь.
Выступает некая тетка, говорит, что у нее два сына воюют в Газе.
- Это, - говорит, - позор, что у мы уже больше ста дней там топчемся! От Газы не должно было остаться мокрого места через 2 дня после 7 октября.
- Гверет, - думаю я про себя. - Тебе что, сыновья вообще ничего не рассказывают?
Ну, в общем, постоял, замерз и ушел.
Грустно это очень.
- Хевре, а где демонстрация?
- Вот здесь. Они там идут. Скоро придут.
- А много их?
- Сто пятьдесят.
- Тысяч?!
- Нет, просто сто пятьдесят.
- Надо отдать должное, - с грустью говорит полицейский, - что правые не умеют организовывать демонстрации.
- Ну, я, бывало, видел огромные, - говорю я.
- Ну, ты старый! - говорит он.
Пришли. Ну, конечно, не 150, а человек, наверно, 300.
И, в общем, это не та публика, которую я хотел бы увидеть на своей демонстрации.
Тема безответственного требования "освободить заложников любой ценой", которая меня волнует, там вовсе не прозвучала. Больше всего звучало требование остановить гуманитарную помощь.
Выступает некая тетка, говорит, что у нее два сына воюют в Газе.
- Это, - говорит, - позор, что у мы уже больше ста дней там топчемся! От Газы не должно было остаться мокрого места через 2 дня после 7 октября.
- Гверет, - думаю я про себя. - Тебе что, сыновья вообще ничего не рассказывают?
Ну, в общем, постоял, замерз и ушел.
Грустно это очень.