![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
idelsonВ 1927 г. Масарик выступил с речью, посвященной 9-летию чехословацкой независимости. В речи он с гордостью сказал, что земельная реформа, начатая 9 лет назад, почти закончена. Реформа была более революционной, чем в любой другой европейской стране. До нее примерно треть земли в Богемии принадлежала 150 аристократическим семействам.
В течение реформы большая часть этой земли была экспроприирована, после долгих споров между социал-демократами и Аграрной партией было решено, что владельцы получают компенсацию в размере от 5 до 40% довоенных цен, и значительная часть ее была продана новым владельцам.
Сразу после речи Масарика в Сенате и в газетах выступил сенатор от Немецкой Христианско-Социальной партии фон Медигер. Он подверг всю реформу разрушительной критике.
Во-первых, сказал он, непонятно, на чем основаны утверждения Масарика, что столь революционная реформа была необходима. Во всяком случае, многочисленные речи политиков напирали главным образом не на социальный, а на национальный ее характер.
Это, говорили политики, наш исторический реванш за битву при Белой Горе, в результате которой нашей землей завладели иностранные землевладельцы, и теперь, возвращая земли чешскому народу, мы восстанавливаем справедливость. В Словакии говорили об историческом реванше за захват мадьярами Великой Моравии в 10 в. Таким образом, по крайней мере, на уровне риторики говорилось, что земля отбирается у немцев и венгров и передается чехословакам.
Но немцы составляли 23% населения Чехословакии, а венгры - 5.6%, и вовсе не все они были крупными помещиками. Но главное, говорил фон Медигер, даже не риторика. Экспроприированная земля передается в ведение Земельного управления, которое дальше решает, кому ее отдать (кстати, не бесплатно, а по рыночным ценам, поэтому бедным крестьянам это было нелегко). Земельное управление - абсолютно непрозрачная организация, как оно решает, кому отдавать землю, никто не знает. Среди ее сотрудников нет немцев. Мы видим, что создаются земледельческие поселения, в том числе в районах страны, населенных немцами и венграми, и что в этих поселениях землю передают исключительно чехам и словакам. Если немцы или венгры придут в Земельное управление и попросят участок земли, им скажут, что свободных участков, к сожалению, нет.
Надо, говорил фон Медигер, срочно расформировать Земельное управление, создать комиссию по расследованию его деятельности, сделать достоянием гласности ее архивы, а процесс раздачи земли сделать прозрачным.
С 1920 по 1926 г. немецкие организации подавали жалобы в комиссию по делам меньшинств при Лиге Наций, но почти все жалобы отвергались. То, что землю в основном отбирают у немцев, отвечали чехословацкие власти, связано с тем, что среди землевладельцев по историческим причинам больше немцев, nothing personal. А на дискриминацию при раздаче земель пожаловаться трудно. Масштабы колонизации, кстати, были не такими, чтобы изменить демографический баланс в этих районах.
Таким образом, в совершенно демократической стране, где меньшинства были пропорционально представлены в парламенте, ползучая дискриминация происходила через непрозрачное бюрократическое (и, говорят, коррумпированное) учреждение.
Другой обидой немцев был принятый в 1926 г. закон о государственном языке. Был принят закон, что государственным языком в стране является чехословацкий. Это, кстати, и словакам не очень понравилось. Таким образом, по этому закону, все официальное делопроизводство должно было производиться только на чехословацком языке, в том числе в районах страны, где все население говорит по-немецки или по-венгерски. Чиновники должны были сдать экзамен по чехословацкому языку. Это, кстати, противоречило обещаниям 1920 г. и практике, что на местном уровне можно было пользоваться немецким языком.
Новый этап конфликта начался после 1933 г. В парламенте Чехословакии практически все меньшинства были представлены националными партиями. Немецких партий было 6, от социал-демократов до национал-социалистов. Даже социал-демократы были отдельно чешские, отдельно немецкие (последние, говорят, в значительной части были еврейскими). Только коммунисты имели общую партию, имевшую, кстати, в парламенте 10% голосов.
Национал-социалисты, кстати, несмотря на название, не были филиалом нацистской партии (их партия образовалась даже раньше нацистской). Как бы то ни было, после прихода Гитлера к власти чехословацкие власти запретили национал-социалистскую партию, и еще одни, Немецкую Национальную партию.
И тогда произошло неожиданное. Была создана новая политическая партия, Судето-немецкая партия, SdP. Она получала щедрую подпитку из Германии, ее лидер ходил в униформе и назывался фюрером. Но формально она никак не была связана с Германией. Она избегала любой расистской риторики, не требовала изменения государственных границ, а выдвигала лозунг системы кантонов наподобие Швейцарии. Хотя их противники, не без оснований, говорили, что это камуфляж.
На выборах 1935 г. за нее проголосовали 68% немцев, и она получила 15% голосов в парламенте - больше, чем любая другая партия. Но в коалицию ее не позвали: смогли образовать широкую коалицию без нее.
После 1933 г. правительство Чехословакии начало строить военные укрепления. Понятно, что укрепления строились в районах, прилегающих в Германии, и населенных немцами. В какой-то момент разразился скандал: стал достоянием гласности циркуляр министерства обороны, по которому к строительству не следует привлекать подрядчиков, у которых все рабочие принадлежат к враждебной национальности и солидаризуются с антигосударственными партиями.
Циркуляр, конечно, был несомненным доказательством дискриминации, и жалоба на него немедленно полетела в комиссию по меньшинствам. Помимо этого, он подробно муссировался в немецкой прессе по обе стороны границы. Германия, заметим, к 1935 г. уже давно вышла из Лиги Наций. Правительство отвечало, что, мол, циркуляр написан конкретным чиновником, он переусердствовал, его действия не отражают политику правительства, у нас нет враждебных наций. Но, впрочем, требование не задействовать на военных объектах людей, которые солидаризуются с антигосударственными партиями, совершенно законно.
В течение реформы большая часть этой земли была экспроприирована, после долгих споров между социал-демократами и Аграрной партией было решено, что владельцы получают компенсацию в размере от 5 до 40% довоенных цен, и значительная часть ее была продана новым владельцам.
Сразу после речи Масарика в Сенате и в газетах выступил сенатор от Немецкой Христианско-Социальной партии фон Медигер. Он подверг всю реформу разрушительной критике.
Во-первых, сказал он, непонятно, на чем основаны утверждения Масарика, что столь революционная реформа была необходима. Во всяком случае, многочисленные речи политиков напирали главным образом не на социальный, а на национальный ее характер.
Это, говорили политики, наш исторический реванш за битву при Белой Горе, в результате которой нашей землей завладели иностранные землевладельцы, и теперь, возвращая земли чешскому народу, мы восстанавливаем справедливость. В Словакии говорили об историческом реванше за захват мадьярами Великой Моравии в 10 в. Таким образом, по крайней мере, на уровне риторики говорилось, что земля отбирается у немцев и венгров и передается чехословакам.
Но немцы составляли 23% населения Чехословакии, а венгры - 5.6%, и вовсе не все они были крупными помещиками. Но главное, говорил фон Медигер, даже не риторика. Экспроприированная земля передается в ведение Земельного управления, которое дальше решает, кому ее отдать (кстати, не бесплатно, а по рыночным ценам, поэтому бедным крестьянам это было нелегко). Земельное управление - абсолютно непрозрачная организация, как оно решает, кому отдавать землю, никто не знает. Среди ее сотрудников нет немцев. Мы видим, что создаются земледельческие поселения, в том числе в районах страны, населенных немцами и венграми, и что в этих поселениях землю передают исключительно чехам и словакам. Если немцы или венгры придут в Земельное управление и попросят участок земли, им скажут, что свободных участков, к сожалению, нет.
Надо, говорил фон Медигер, срочно расформировать Земельное управление, создать комиссию по расследованию его деятельности, сделать достоянием гласности ее архивы, а процесс раздачи земли сделать прозрачным.
С 1920 по 1926 г. немецкие организации подавали жалобы в комиссию по делам меньшинств при Лиге Наций, но почти все жалобы отвергались. То, что землю в основном отбирают у немцев, отвечали чехословацкие власти, связано с тем, что среди землевладельцев по историческим причинам больше немцев, nothing personal. А на дискриминацию при раздаче земель пожаловаться трудно. Масштабы колонизации, кстати, были не такими, чтобы изменить демографический баланс в этих районах.
Таким образом, в совершенно демократической стране, где меньшинства были пропорционально представлены в парламенте, ползучая дискриминация происходила через непрозрачное бюрократическое (и, говорят, коррумпированное) учреждение.
Другой обидой немцев был принятый в 1926 г. закон о государственном языке. Был принят закон, что государственным языком в стране является чехословацкий. Это, кстати, и словакам не очень понравилось. Таким образом, по этому закону, все официальное делопроизводство должно было производиться только на чехословацком языке, в том числе в районах страны, где все население говорит по-немецки или по-венгерски. Чиновники должны были сдать экзамен по чехословацкому языку. Это, кстати, противоречило обещаниям 1920 г. и практике, что на местном уровне можно было пользоваться немецким языком.
Новый этап конфликта начался после 1933 г. В парламенте Чехословакии практически все меньшинства были представлены националными партиями. Немецких партий было 6, от социал-демократов до национал-социалистов. Даже социал-демократы были отдельно чешские, отдельно немецкие (последние, говорят, в значительной части были еврейскими). Только коммунисты имели общую партию, имевшую, кстати, в парламенте 10% голосов.
Национал-социалисты, кстати, несмотря на название, не были филиалом нацистской партии (их партия образовалась даже раньше нацистской). Как бы то ни было, после прихода Гитлера к власти чехословацкие власти запретили национал-социалистскую партию, и еще одни, Немецкую Национальную партию.
И тогда произошло неожиданное. Была создана новая политическая партия, Судето-немецкая партия, SdP. Она получала щедрую подпитку из Германии, ее лидер ходил в униформе и назывался фюрером. Но формально она никак не была связана с Германией. Она избегала любой расистской риторики, не требовала изменения государственных границ, а выдвигала лозунг системы кантонов наподобие Швейцарии. Хотя их противники, не без оснований, говорили, что это камуфляж.
На выборах 1935 г. за нее проголосовали 68% немцев, и она получила 15% голосов в парламенте - больше, чем любая другая партия. Но в коалицию ее не позвали: смогли образовать широкую коалицию без нее.
После 1933 г. правительство Чехословакии начало строить военные укрепления. Понятно, что укрепления строились в районах, прилегающих в Германии, и населенных немцами. В какой-то момент разразился скандал: стал достоянием гласности циркуляр министерства обороны, по которому к строительству не следует привлекать подрядчиков, у которых все рабочие принадлежат к враждебной национальности и солидаризуются с антигосударственными партиями.
Циркуляр, конечно, был несомненным доказательством дискриминации, и жалоба на него немедленно полетела в комиссию по меньшинствам. Помимо этого, он подробно муссировался в немецкой прессе по обе стороны границы. Германия, заметим, к 1935 г. уже давно вышла из Лиги Наций. Правительство отвечало, что, мол, циркуляр написан конкретным чиновником, он переусердствовал, его действия не отражают политику правительства, у нас нет враждебных наций. Но, впрочем, требование не задействовать на военных объектах людей, которые солидаризуются с антигосударственными партиями, совершенно законно.
