(no subject)
May. 13th, 2022 08:38 amВ некотором журнале обсуждают, был ли Бродский имперцем. Вставлю свои пять копеек.
Нередко говорят о белой привилегии, мужской привилегии, европейской привилегии и проч. Я не люблю, когда разговор о привилегиях превращают в покаяние: каяться тут не в чем.
Но глупо, по-моему, не отдавать себе отчет в том, что некоторые вещи тебе незаслуженно обходятся дешевле, чем другим.
Когда мы с Полиной где-нибудь гуляем, и мне надо отойти в кустики пописать, я обычно говорю: "Я хочу воспользоваться своей мужской привилегией"
Так вот, любой человек, который пишет на русском языке, пользуется имперской привилегией: он пожинает плоды вековой имперской русификации. Во все времена русские власти отчаянно боролись с возможностями развития национальных языков. Народы, уже имевшие за душой национальную культуру или по крайней мере национальное сознание, тяжело боролись за книги и школы на национальных языках: поляки устраивали подпольные университеты; литовцы - сеть книгонош, разносивших книги, изданные в Восточной Пруссии; в Грузии зарезали директора семинарии, запрещавшего даже разговаривать по-грузински.
Так вот, Бродский, очевидно, человек русского языка, и потому языковый имперец. Независимый украинский язык кажется ему пошлостью.
Любит ли он собственно Россию или русский народ - отчетливо видно, например, из стихотворения "Представление". Оно ведь не только про совок.
И не надо думать, что у поэта в течение всей его жизни есть неизменная четкая непротиворечивая картина взглядов по всем вопросам.
Нередко говорят о белой привилегии, мужской привилегии, европейской привилегии и проч. Я не люблю, когда разговор о привилегиях превращают в покаяние: каяться тут не в чем.
Но глупо, по-моему, не отдавать себе отчет в том, что некоторые вещи тебе незаслуженно обходятся дешевле, чем другим.
Когда мы с Полиной где-нибудь гуляем, и мне надо отойти в кустики пописать, я обычно говорю: "Я хочу воспользоваться своей мужской привилегией"
Так вот, любой человек, который пишет на русском языке, пользуется имперской привилегией: он пожинает плоды вековой имперской русификации. Во все времена русские власти отчаянно боролись с возможностями развития национальных языков. Народы, уже имевшие за душой национальную культуру или по крайней мере национальное сознание, тяжело боролись за книги и школы на национальных языках: поляки устраивали подпольные университеты; литовцы - сеть книгонош, разносивших книги, изданные в Восточной Пруссии; в Грузии зарезали директора семинарии, запрещавшего даже разговаривать по-грузински.
Так вот, Бродский, очевидно, человек русского языка, и потому языковый имперец. Независимый украинский язык кажется ему пошлостью.
Любит ли он собственно Россию или русский народ - отчетливо видно, например, из стихотворения "Представление". Оно ведь не только про совок.
И не надо думать, что у поэта в течение всей его жизни есть неизменная четкая непротиворечивая картина взглядов по всем вопросам.